– Как скажешь… хозяйка. – И со звонким «чпок» пузырь лопнул и исчез.
А спустя миг смех на втором этаже сменился яростными криками:
– Это ты!
– Нет ты!
– Откуда здесь вода?! Ай!
– Заткнитесь оба!
С потолка начало капать, а крики наверху усилились. Опять что-то упало. В этот раз, кажется, что-то живое и тяжелое… например Фернанда…
Первым по лестнице скатился Стен, следом Гарри, едва не расквасив себе нос, и в самом конце мачеха, почему-то передвигавшаяся на четвереньках. Она орала, стенала, требовала, чтобы ее подняли, грозила, что так просто этот беспредел не оставит.
Бяке было плевать. Он просто лупил их то струями воды, то едкой пеной по моему рецепту.
– Прекрати! Немедленно! – завизжала она, заметив меня, по-прежнему сидящую на полу.
– Сейчас я ее отделаю. – Гарри ринулся ко мне.
Но вода мощной струей ударила ему в грудь, пригвоздив к стене. Стен, видя это, просто заорал и бросился на улицу, сбил с ног папеньку, едва заползшего на крыльцо.
Байхо продолжал лютовать даже когда выгнал их всех из дома. Лупил по ним, пока грузились в телегу, и не прекращал, пока не отъехали метров на двадцать от дома.
Напоследок гулко пророкотал тяжелым мужским басом:
– Сунетесь еще раз – пожалеете.
Родственнички улепетывали так быстро, что за ними пыль столбом стояла.
Глава 10
У меня не было сил поднять с пола. Слезы продолжали катиться по щекам, в груди щемило от обиды, и, казалось, что меня измазали толстым слоем навоза, а заодно в душу плюнули.
– Не реви, – сказал Байхо, прокатываясь волной по полу.
– Пытаюсь, – шмыгнула я носом и растерла слезы рукавом, но они снова потекли.
Дух тем временем принял форму пузыря и повис над полом, бликуя глянцевой поверхностью:
– Чего ты убиваешься? Из-за родственников? Так они тебе не родные. Никто. Ты вообще… не местная, – он снова напомнил, что в курсе того, кто я и откуда.
– Да при чем тут родственные связи? Мы так старались навести здесь порядок… Ты, Лада, я, а они ворвались и все испохабили, – указала на расхлябанную дверь в склад, который больше походил на помойку, – еду мою уничтожили.
– Еду жаль, – согласился дух, – а с уборкой разберемся. Я сейчас мигом просушу все, что намочил.
Помещение тут же наполнилось густым паром. Потом он пропал, и вода вместе с ним. Стало сухо, но следы чужого вторжения все так же бросались в глаза
– Спасибо, – я снова шмыгнула носом.
– Эй! Не реви. Я только все высушил!
– А еще… я испугалась. Это чудовищно – чувствовать себя такой беспомощной. Быть не в состоянии помешать тем, кто хочет обидеть и причинить вред.
Перед глазами встала сцена, как я хватала их за руки, пытаясь остановить. В ушах звучал их гадкий смех.
– Им было весело, понимаешь? Им просто было весело рушить то, во что я вложила силы. Весело видеть мои слезы, унижать, творить беспредел. Они знают, что я ничего не могу сделать в ответ, потому что их много, а я одна.