– То-то же, – проворчал себе под нос и, заправив руки в карманы, глянул по сторонам, – идем, я тебя провожу.
Мы двинулись в обратный путь и вскоре вышли из хитросплетения узких вонючих улочек на залитый солнцем широкий бульвар.
– Торговые ряды в той стороне, – махнул рукой Такер, явно собираясь уходить, – будь внимательнее!
Кольнуло куда-то под ребра. Кажется, мне было жалко расставаться с Вайсом.
– Обещаю.
Возвращение на рынок прошло благополучно: стараясь не углубляться в ряды палаток, я купила продукты, две ручки и маленькую бутылку масла для дверных петель. На этом все, потому что в кошельке оставалось пугающе мало монет.
На обратной пути мне повезло найти попутчиков, поэтому большую часть пути я проделала не пешком, а на повозке, устеленной мягкой соломой. Даже подремала чуток. После усадьбы Милтонов телега свернула направо, к маленькой деревушке, маячившей у изгиба реки, а я пошла прямо – к Алмазным водопадам.
…А там меня ждал сюрприз в лице Фернанды, двух братиков, сидящих на крыльце, и папеньки, которого явно мучила похмельная изжога.
Первый порыв был – развернуться и убежать, ибо лица у родственничков были такие «добрые», что аж мурашки поползли по коже.
Сдержалась. Потому что смысла в побеге не было.
Ладно Фернанда – она пока свои телеса разгонит, успеешь до города добежать и обратно, ладно папенька – его обычно штормит столь сильно, что шаг вперед – два назад. А вот братья – это уже проблема. От них бежать точно бесполезно – оба сухие, жилистые, как два бродячих пса.
– Мерзавка! Думала, сможешь скрыться?! – Мачеха тут же ринулась на меня, напирая внушительной грудью.
Спрятаться негде, а помощи ждать не от кого. В очередной раз я пожалела, что Алмазные водопады стоят на отшибе, вдали от оживленных улиц города.
– Зачем приехали? – Я попятилась, старательно смещаясь в сторону неопрятной дорожки, уводящей на задний двор.
– Свое забрать! – сквозь зубы процедила Фернанда. – Или ты думала, что мы позволим чужим добром распоряжаться?
– Вы дома от тетушки Эммы получили, вот и распоряжайтесь. А на мое рот не открывайте, – огрызнулась я.
– Твое? У такой никчемной курицы, как ты, не может быть ничего своего! А тетку ты наверняка одурманила! Обманом заставила включить тебя в завещание!
О том, что завещание было заверено магической печатью, подтверждающей добрую волю и трезвый ум заявителя, она предпочитала не вспоминать.
– Давай сюда ключи! Живо!
Я разозлилась:
– Маменька, да что ж вы никак не нажретесь-то? Домов мало? Или у вас несварение от одной мысли, что у меня свой угол появился?
– Перебьешься без углов! Место твое на паперти или в доме утех, хамка неблагодарная.
– За что благодарить-то? – горько спросила я. – За то, что всю жизнь издевались? Поили отравой, чтобы умом поехала? Перед всей деревней выставляли полоумной и в обноски рядили? А может, за то, что пороли почем зря? Или смотрели с умилением, как ваши детишки травили меня?
– Ты моих детей не трогай! В отличие от тебя, они нормальными выросли! А не отбросами какими-то.
В этот момент Стен громко сплюнул на пыльную землю и утёрся рукавом.
М-да уж, интеллигент до мозга костей. Белая кость. Иначе не скажешь.
– Перед братом из-за тебя краснеть пришлось. Нет бы приголубить его, приласкать! Порадоваться, что позарился на такое чучело! А ты еще смеешь нос воротить!
– Спасибо, но ваш боров… то есть братик, не в моем вкусе.
Почему-то вспомнился дознаватель, и стало жаль, что он сейчас не здесь. Вайс мигом бы всех разогнал, раскидал одной левой.
Увы, Такера рядом не было. Никого не было. Кроме меня и четырех настроенных отнюдь не дружелюбно родственничков.