– Надо же, о вкусах заговорила. Себя в зеркало-то видела? Жаба дохлая. – С этими словами Фернанда вцепилась в мою котомку и дернула на себя.
Раздался треск старой ткани, и на землю выпал хлеб, следом плюхнулся глиняный кувшин, надсадно треснув и расплескав молоко, и небольшой сверток с вяленым мясом. Кругляш сыра размером с кулак тоже упал и бодро покатился в сторону крыльца.
Стен поднял его, небрежно обтер о штанину и вонзил в него зубы, тут же оттяпав почти треть.
– Фкуфно…
– Дай сюда! – Гарри отобрал у него изуродованный кругляш, тоже откусил, а остаток зашвырнул далеко в кусты.
Мерзавцы! Это была моя еда на неделю!
– Что у тебя тут? – Фернанда бесцеремонно выхватила опустевшую сумку из моих рук и сунула в нее свой противный нос. Проверила все карманы, прощупала дно, потрясла, прислушиваясь, а не раздастся ли вожделенный звон монет.
Ей и невдомек было, что я пока пятилась, бросила кошелек в заросли крапивы. Все, что ей удалось найти звенящего, – это дверные ручки да ключи. Выхватив связку, мачеха торжествующе потрясла ей перед моим носом и ринулась к двери:
– Сейчас посмотрим, что ты тут припрятала!
– Отдай! – ринулась я следом.
Но она оттолкнула меня. Так сильно, что я не удержалась на ногах и плюхнулась на землю, прямо в молочную лужу, еще и ладонь о черепок порезала.
Тем временем родственники справились с замком и ворвались внутрь. Только папаша остался стоять возле крыльца, явно борясь с тошнотой. Взгляд осоловевший, а в руке у него поблескивала наполовину опорожненная бутылка. Жалкое зрелище.
Но не более жалкое, чем я, пытавшаяся отстоять свои Водопады.
– Не надо! Не смейте! – металась между Фернандой и братьями, сновавшими по первому этажу.
– Ну и дыра!
– А здесь что?
– А там?
Они ворвались на склад и посшибали с полок все бруски мыла и бутылочки. Гарри смачно высморкался в чистое полотенце, а Фернанда потянула лапы к самому дорогому маслу.
– Прекратите! – гаркнула я, задыхаясь от возмущения. – Проваливайте отсюда! Это не ваше!
– Еще как наше, – усмехнулся Стен, – забыла, что с родственниками делиться надо?
– А что на втором этаже?
Я встала поперек лестницы, растопырив руки в тщетной попытке остановить вторжение. Но куда там! Меня просто смели и откинули в сторону. Я снова упала, в этот раз больно ударилась коленями, из глаз брызнули слезы. Правда, больше от обиды и бессилия, чем от боли.
Сверху раздался присвист и довольное:
– Тут есть чем поживиться!
Кажется, они добрались до бывшей комнаты Эммы.
Услышав о наживе, Фернанда тоже поспешила к лестнице, боясь, что парни все растащат без нее.
Когда наверху что-то упало и звонко разбилось, а потом хором загоготали братья, я не выдержала и всхлипнула. Сволочи! Мерзкие сволочи, одуревшие от наглости и вседозволенности! Одной мне с ними никогда не справиться.
– Помочь?
Между половиц надулся водный пузырь, оторвался от пола и повис в воздухе прямо перед моим лицом. Не знаю, где у водных духов глаза, но я чувствовала, что Байхо рассматривал меня.
– Помоги… пожалуйста… – прошептала я.