Герои Сталинградской битвы: читать начало книги онлайн

Семья рано потеряла отца. Как вспоминал Еременко, Иван Иванович «рано женился (18-летним), но через три года его забрили в солдаты. На военной службе нажил чахотку. Вернувшись домой, не чуял, что смерть подстерегает его. Знал я отца мало, но помню его надрывный кашель, заставлявший меня содрогаться, скулы щек, плотно обтянутые желтой кожей, испарину на лбу, страдальческие глаза. Умер отец рано, не дожив и до тридцати лет, оставил на руках у матери детей мал мала меньше». О своей семье Андрей Иванович позже вспоминал: «Моя мать, Мария Ивановна, не поддалась горю. Она сумела держать в порядке свое несложное бедняцкое хозяйство, в поте лица трудилась сама и приучала нас к труду. Прожила она долго и скончалась 7 ноября 1957 года. Мы ее похоронили в городе Харькове на кладбище в районе Харьковского тракторного завода. На похороны мы съехались все, кто остался жив: я, брат Гавриил, сестры: Прасковья, Мария и Полина. Раньше нас у нее было семь человек – четыре сына и три дочери. Два мои брата погибли на войне: Иван – в Гражданскую войну, Семен – во время Великой Отечественной войны».

Старшему из семерых детей – десятилетнему Андрею пришлось взять на себя заботу о семье. Вначале он был пастухом, потом трудился на мельнице, а позже – на маслобойном заводе. Довелось ему поработать и на военном конном заводе в городе Деркул Старобельского уезда Харьковской губернии. В родной Марковке Андрей окончил четыре класса сельской школы, а затем уехал в Луганск, устроился на работу на паровозостроительный завод, поступил в школу при заводе.

В ноябре 1913 года, когда ему исполнился 21 год, Андрея призвали на действительную службу в Русскую императорскую армию рядовым в дислоцированный в Киеве 168-й пехотный Миргородский полк. В следующем году разразилась Первая мировая война и Андрей со своим полком, входившим в состав 42-й пехотной дивизии, выступил на фронт. Но едва попав на передовую, рядовой Еременко сразу увидел смерть, досыта хлебнул солдатской каши. В первом же бою погиб командир взвода, и Андрей принял командование взводом, чувствуя, что способен вести солдат вперед. О своем первом бое во время Галицийской битвы на Юго-Западном фронте он вспоминал, будучи уже маршалом: «В ночь на 31 августа 1914 года на Туркоцинских высотах мы подошли вплотную к противнику и под его огнем окопались. Случилось так, что, ворвавшись в окопы, я оказался лицом к лицу с отделением противника. Австрийцев было человек одиннадцать. Мое счастье, что в узком окопе они не могли навалиться на меня все сразу. Я был разъярен, не помнил себя от огромного физического и морального напряжения, стрелял, действовал штыком и прикладом.

Подоспевшие бойцы взвода помогли мне справиться с наседавшими австрийцами. Помню, как сейчас, взвод под моей командой по условленному сигналу поднялся в атаку в 9 часов утра. Сначала мы двигались ускоренным шагом, затем побежали. Неприятно пели пули и визжали снаряды. И вот уже атакующий взвод с криком ура в злобной ярости ворвался во вражескую траншею. Началась рукопашная. Страшное зрелище, когда неприятели всаживают друг в друга штыки. Я не помню, сколько на моем счету было убитых немцев. Командир должен был служить примером для солдат, и я эту заповедь выполнял. Русские были мастерами штыкового боя. В рукопашной мы всегда побеждали. Так было и на этот раз. Но мне не повезло. В третьей траншее противника выстрелом в упор я был тяжело ранен, пуля прошла насквозь и задела легкие. Атака 31 августа 1914 года запомнилась на всю жизнь»[3].

В рукопашной схватке Еременко уничтожил более десятка вражеских солдат, но и сам был тяжело ранен. Затем был лазарет, награды, московский госпиталь – это была лишь краткая передышка в боевой биографии будущего маршала. На фронт он вернулся в феврале 1915 года бывалым бойцом, в звании ефрейтора. На этот раз его зачислили в 12-й стрелковый полк 3-й стрелковой дивизии. Начиналась славная Карпатская операция, в ходе которой Еременко отличился при осаде Перемышля. За проявленную храбрость его произвели в младшие унтер-офицеры и назначили командиром взвода. Сначала Андрей Иванович воевал на Юго-Западном фронте, а затем был переведен в полковую конную разведку на Румынский фронт.

После Февральской революции пользовавшийся авторитетом среди товарищей Еременко был избран в своей части уполномоченным в полковой комитет. Возвратившись вместе с полком с Румынского фронта, Еременко приехал к себе на родину, на Украину. Это было тяжелое, тревожное время. На родной земле хозяйничали немецкие оккупанты, белогвардейские отряды. В октябре 1918 года Еременко возглавил партизанский отряд, который в начале 1919 года влился в ряды Красной армии. Еще раньше – в декабре 1918 года – Андрей Иванович вступил в ряды РКП(б). Уже в январе 1919 года его назначили Марковским военным комиссаром и избрали заместителем председателя местного ревкома. А в июне 1919 года Еременко ушел на фронт и до конца Гражданской войны сражался в составе первых кавалерийских частей РККА, которые стали основой знаменитой Первой конной армии С. М. Будённого. Свою военную карьеру он начал красноармейцем, но вскоре стал быстро продвигаться по службе: помощник командира взвода 2-го кавалерийского полка, старшина эскадрона и командир взвода 34-го кавалерийского полка, начальник разведки и помощник начальника штаба 1-й бригады 14-й кавалерийской дивизии. Заканчивал войны Еременко в рядах 79-го кавалерийского полка той же дивизии, где он сначала возглавлял полковую школу, а затем и полковой штаб. Длительное время он фактически командовал полком, замещая находящегося на лечении командира.

Среди прочих боев Еременко в ночь на 6 февраля 1920 года принял участие во встречном сражении с конной группой генерала А. А. Павлова у станицы Торговой. В этом бою 2-й и 4-й белые Донские корпуса были разгромлены, что привело к отступлению всего белого фронта. Затем Еременко сражался с войсками барона П. Н. Врангеля и бандами Н. И. Махно. Оставив Юг России, его полк отправился сражаться против панской Польши, и во время Киевской операции Еременко в 1920 году получил новое ранение. За боевые заслуги в годы Гражданской войны ВЦИК наградил А. И. Еременко орденом Красного Знамени, а позднее, в 1938 году – к двадцатилетию РККА – он получил орден Ленина: по тем временам награду очень высокую.

После окончания Гражданской войны Еременко, бывший на хорошем счету у командования как умелый и храбрый краском, был оставлен в кадрах Красной армии. С мая 1920 года он – адъютант штаба 79-го кавалерийского полка 14-й кавалерийской дивизии, а в 1922 году возглавил штаб своего полка, который к тому моменту был переведен в Таганрог. В 1924 году А. И. Еременко был принят слушателем кавалерийских курсов усовершенствования высшего начсостава РККА в Ленинграде, которые успешно окончил в 1925 году. Начальником курсов был выпускник Николаевского кавалерийского училища бывший полковник русской армии М. А. Баторский, не только известный кавалерист, но и опытный генштабист. Слушателями курсов вместе с Еременко были будущие маршалы Советского Союза И. Х. Баграмян, Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский.

С Иваном Христофоровичем Баграмяном Еременко связывала дружба на протяжении всей жизни, о чем говорит надпись на оборотной стороне фотографии, сделанной Баграмяном: «Андрей! Спасибо тебе за хорошую дружбу, ты замечательный товарищ, настоящий друг, энергичный, волевой, со здравым смыслом, упорный в труде, в учебе. Береги свои замечательные качества. Ты своим упорством преодолеешь все трудности на своем пути. Пробьешь любую каменную стену».

В августе 1925 года Еременко был назначен начальником штаба 55-го кавалерийского полка 14-й кавалерийской дивизии, а вскоре принял командование полком. Более пяти лет он стоял во главе полка, приобретая столь необходимый будущему полководцу практический командный опыт.

Затем Еременко снова учится: в 1930–1931 годах – на курсах единоначальников при Военно-политической академии им. Н. Г. Толмачева. В 1935 году он оканчивает Военную академию им. М. В. Фрунзе, после чего его назначают помощником командира 14-й кавалерийской дивизии, в составе которой он воевал в годы Гражданской войны. В августе 1937 года полковник Еременко возглавил дивизию и 17 февраля того же года получил первое «генеральское» звание – комбриг. В июне 1938 года Еременко вступил в должность командира 6-го кавалерийского корпуса имени Сталина, в состав которого входили 6-я Кубано-Терская казачья Чонгарская дивизия имени С. М. Будённого и 36-я кавалерийская дивизия имени И. В. Сталина. Его корпус по праву считался одним из лучших и боеспособных соединений Красной армии. 9 февраля 1939 года Еременко был произведен в комдивы, а уже 4 ноября того же года – в комкоры. После введения в РККА генеральских званий ему 4 июня 1940 года было присвоено звание генерал-лейтенанта.

В 1939 году под командованием А. И. Еременко корпус принимал участие в Польском походе и освобождении Западной Белоруссии. В 1940 году, после присоединения Прибалтийских республик к СССР, 6-й кавалерийский корпус был переброшен в Литву. В своем дневнике Еременко сделал заметку: «23 июня 1940 г. город Тельшяй, Литва. Купался в озере, переплыл его, а оно имеет ширину 2 км. Местные жители поражены таким дерзким поступком».

Тем временем на смену коннице как наиболее маневренному роду сухопутных войск приходил новый – моторизованные войска. В Европе уже шла Вторая мировая война, когда в июне 1940 года А. И. Еременко было поручено формирование 3-го механизированного корпуса, расквартированного в районе Вильнюса. Командир корпуса одновременно становится и начальником столичного Вильнюсского гарнизона. За шесть месяцев командования корпусом Андрей Иванович превратил его в образцовое соединение. Позже командующий бронетанковыми и механизированными войсками РККА маршал бронетанковых войск Я. Н. Федоренко вспоминал: «3-й механизированный корпус по своей организованности и боевой подготовке лучший в Красной Армии».

В начале 1941 года Еременко принял командование 1-й Отдельной Краснознаменной армией, которая вошла в состав вновь созданного Дальневосточного фронта. На новой должности Еременко вел напряженную работу по усилению боевой готовности войск, охранявших восточные рубежи Родины.

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. В самом начале войны Еременко постигло огромное горе: семья Андрея Ивановича – его жена и сын – остались в захваченном немцами Вильнюсе и погибли. Ровно через неделю после германского вторжения Еременко был отозван с Дальнего Востока и переведен на Западный фронт, заместителем главнокомандующего войсками Западного направления[4]. Немецко-фашистские войска рвались к Москве. Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, командовавший в июле 1941 года Западным фронтом и одновременно возглавивший Главное командование войсками Западного направления, в своих воспоминаниях отмечал: «Товарищ Еременко А. И. был моим заместителем, а затем и командующим Западным фронтом. Он очень много сделал для того, чтобы остановить наступление фашистских войск. Я хорошо знаю, какие нечеловеческие усилия, титаническую волю и героизм проявил тов. Еременко А. И. в начальный период войны, чтобы остановить наступление, а иногда и бегство наших войск, и заставить их драться с врагом. Мне неоднократно докладывали, что тов. Еременко все время подвергался смертельной опасности не только со стороны врага, но и со стороны изменников, предателей и трусов в среде наших войск, но он ничего не боялся и с большой преданностью и самоотверженностью делал свое командирское дело – обеспечивал оборону Родины.

Характерной чертой в стиле боевой деятельности тов. Еременко является то, что он всегда был близок к войскам, был в гуще самых тяжелых событий и на самых важных боевых направлениях и участках. Он умело, с большой силой воли и страшным упорством организовывал войска на отпор врагу и добивался в этом успехов, несмотря на превосходство противника в средствах.

В подобных боях товарищ Еременко был два раза тяжело ранен и оставался в строю до выполнения задачи. Мне помнятся два случая, когда было официальное донесение, что товарищ Еременко убит в контратаках, которые он организовывал и проводил».

Андрей Иванович, отвечавший за действия северного фланга Западного фронта, выехал в 22-ю армию, оборонявшуюся в районе Полоцка, а затем координировал 19-ю и 20-ю армии в безуспешной попытке вернуть Витебск. 10 июля началось Смоленское сражение, в ходе которого с советской стороны принимали участие войска четырех фронтов: Западного, Резервного, Центрального и Брянского. Для Красной армии на начальном этапе сражение носило оборонительный характер, однако во второй половине и до конца августа советское командование провело несколько контрнаступательных операций. В результате Смоленского сражения сильнейшая группировка немецких войск – группа армий «Центр» – была вынуждена перейти к обороне. Советским войскам ценой огромных усилий и жертв удалось задержать на два месяца наступление немецко-фашистских армий на московском направлении.

Шестнадцатого августа 1941 года генерал-лейтенанту Еременко было поручено возглавить формирование Брянского фронта, перед которым была поставлена задача прикрыть подступы к столице с юго-запада. В чрезвычайно сложной обстановке в ходе ожесточенных боев фронт был создан и в течение полутора месяцев стойко сражался. 11 сентября А. И. Еременко было присвоено звание генерал-полковника. 30 сентября началась битва за Москву. Первый день этого сражения был ознаменован таранным ударом самой сильной и маневренной группировки гитлеровских войск – 2-й танковой группы генерал-полковника Г. Гудериана по малочисленным и измотанным в предыдущих боях войскам Брянского фронта. Несмотря на мощные рассекающие удары немецкой армии, наши соединения удержали свои рубежи, но враг прорвался в тыл и вышел на фланги. Угроза полного окружения войск фронта становилась зловещей реальностью.

Командующий фронтом А. И. Еременко прекрасно понимал – если не разорвать кольцо и не вывести уцелевшие части на новые рубежи, путь вермахту к столице будет открыт. Ситуация еще сильнее обострилась после того, как мотопехота врага нанесла удар по командному пункту фронта. Генерал-полковник с автоматом, вместе с бойцами, отбивал атаки врага у своего КП. Управление войсками было восстановлено.

Еременко разработал план удара, целью которого было прорвать кольцо окружения, выйти на новые оборонительные рубежи и восстановить прикрытие Москвы. Этот план был успешно реализован, окружение удалось прорвать в нескольких местах, и наши армии с тяжелыми боями двигались к линии фронта, несмотря на мощные заслоны, которые гитлеровцы выставляли на их пути. В этих боях командующий фронтом Еременко был тяжело ранен в ногу и плечо осколками авиабомбы. 13 октября было принято решение об эвакуации его на самолете в Москву. Однако до аэродрома долететь не удалось: в полете у самолета отказал мотор, и летчику с большим трудом удалось спланировать в полнейшей темноте в районе деревни Пилюгино Иваньковского района Тульской области. Во время посадки самолет ударился о землю и перевернулся. Еременко получил новые травмы. Местные жители оказали генералу первую помощь. 14 октября на санитарной машине его доставили в Москву, в Центральный военный госпиталь, и в тот же день прооперировали. Ночью 15 октября в госпитале генерала навестил сам И. В. Сталин. Позднее Еременко вспоминал: «Он спросил меня о делах на фронте, об обстоятельствах моего ранения и пожурил за то, что я не берег себя».

В госпитале генералу сообщили радостную новость о том, что все армии фронта, которым он командовал (13-я, 3-я и 50-я), вышли из окружения. Для излечения полученных Еременко ранений понадобилось искусство лучших столичных хирургов. К декабрю 1941 года он уже был готов снова встать в строй. К этому времени битва за Москву вступила в свою заключительную фазу – началось общее наступление Красной армии. В декабре 1941 года враг был отброшен от столицы на сотни километров. Дальнейший план Ставки Верховного главнокомандования (ВГК) заключался в том, чтобы глубокими фланговыми ударами охватить группу армий «Центр». Осуществление такого удара на северном фланге было возложено на 4-ю ударную армию, командующим которой 23 декабря 1941 года был назначен Еременко. 4-я ударная армия нанесла неожиданный для противника удар в заснеженных лесах Валдая и освободила ряд городов: Пено, Андреаполь, Торопец и другие. Войска Еременко вбили клин в расположение противника на 300 километров и нанесли гитлеровцам большой урон.

Во время Торопецко-Холмской операции в январе 1942 года Еременко был вновь тяжело ранен, на этот раз у него была перебита правая нога. 20 января 1942 года он выехал на наблюдательный пункт командира 249-й стрелковой дивизии, где попал под бомбовый удар вражеской авиации. Доставленный на армейский КП с множественным переломом костей правой голени, Андрей Иванович отверг предложение врачей немедленно ампутировать ногу во избежание гангрены, и отказался от эвакуации в тыловой хирургический госпиталь. В течение 23 дней до завершения операции Еременко фактически командовал войсками, лежа на носилках. Позже он писал: «Этот обычный в боевой обстановке случай произошел, к сожалению, в то время, когда наступательная операция была еще в полном разгаре. Армия выполнила лишь первую половину задачи. И я решил, несмотря ни на что, оставаться в армии до тех пор, пока задача не будет выполнена полностью, о чем безотлагательно и донес в штаб фронта и в Ставку. Я сделал это в здравом размышлении, зная, что оставаться в строю с таким тяжелым ранением нелегко, ведь нужно командовать и непрерывно руководить войсками с носилок. Я рассчитывал, что у меня хватит на это выдержки… Я, что называется, вы́носил план этой операции, врос в боевую обстановку на этом участке, поэтому считал, что мне, даже раненому, будет легче довести дело до конца, чем новому человеку».

По складу своего характера Еременко относился к тем военачальникам, которым было жизненно необходимо находиться непосредственно в центре боевых действий, военных операций. Он всегда старался полагаться на личное наблюдение, которое помогало ему четче оценивать обстановку. Генерал-полковник П. А. Курочкин писал 26 июня 1945 года Верховному главнокомандующему И. В. Сталину: «Доношу, что я, будучи командующим Северо-Западным фронтом, представлял к правительственной награде командующего 4-й ударной армией генерал-полковника тов. Еременко, ныне командующего 4-м Украинским фронтом. Он награды не получил (наградной материал утерян), в то время как его командиры дивизий, начальник штаба армии и член Военного совета армии награды получили, только он, наиболее заслуживавший награды, не получил ее.

Справедливость и моя командирская честь настойчиво подсказывают мне, чтобы я снова повторил это представление за блестящее проведение Торопецкой операции в январе 1942 г., в результате которой войска 4-й ударной армии под командованием тов. Еременко А. И. в тяжелых зимних условиях прорвали сильно укрепленную оборонительную полосу противника на участке Осташков – Пенно и продвинулись до 300 км в глубину, разрезав этим Северную группу войск противника на две части.

В самый разгар операции тов. Еременко А. И., руководя лично штурмом г. Торопец, был тяжело ранен и, несмотря на это исключительно тяжелое ранение, проявил мужество и патриотизм, оставался в строю и 23 суток командовал войсками с носилок до конца операции.

За блестящее проведение Торопецкой операции, в результате которой противнику нанесены большие потери, и проявленные при этом личную храбрость и мужество вторично ходатайствую о награждении тов. Еременко А. И. высшей правительственной наградой – второй “Золотой Звездой”».

Рано утром 15 февраля 1942 года Андрея Ивановича привезли в Москву в полевой госпиталь, размещавшийся в здании Сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. В мае 1942 года К. К. Рокоссовский также получил тяжелое ранение осколком снаряда, в Козельске он был прооперирован и доставлен в тот же госпиталь, где проходил лечение Еременко. Встреча двух полководцев, их разговоры о положении на фронте произвели на обоих огромное впечатление, о котором позднее они вспоминали в своих мемуарах. Сохранилось несколько их совместных госпитальных фотографий. Они и не догадывались, что буквально через пять месяцев именно им предстоит защищать Сталинград, а пока летом 1942 года Рокоссовский получил назначение командующим Брянским фронтом, которым в 1941-м командовал Еременко.

Именно во время своего лечения в госпитале состоялось знакомство А. И. Еременко с семнадцатилетней фельдшерицей Ниной Ивановной Гриб. Несмотря на юный возраст, она уже была хорошим медицинским специалистом, отважной и смелой, о чем свидетельствуют ее наградные листы. В 1941 году Нина Ивановна получила свою первую награду – медаль «За боевые заслуги». По окончании Сталинградской битвы на фельдшера Военного совета фронта Н. И. Гриб в Москву было направлено представление: «…В напряженные дни героических боев за Сталинград, постоянно на ВПУ, где вела себя стойко и мужественно. Свою работу не прекращала, несмотря на бомбежку и минометный обстрел противника, обеспечивая тем самым постоянный чуткий и внимательный уход за генерал-полковником Еременко, что положительно отразилось на восстановлении его здоровья. За свой самоотверженный труд товарищ Гриб вполне достойна правительственной награды – ордена Красной Звезды. Февраль 1943 г.».

Андрей Иванович подарил своему фельдшеру на память фотографию с трогательной надписью: «Тов. Нине Ивановне Гриб, медсестре. Преподношу настоящую карточку на память о днях нахождения меня в госпитале 2386 в знак моей большой благодарности за ту заботу и за тот труд, которые были затрачены на уход за мной и на мое лечение после двух моих ранений. Желаю Вам, Н. И., всего, всего хорошего. Генерал-полковник А. Еременко. г. Торопец».

[3] Скорее всего, Еременко имел в виду бой 16–17 (29–30) августа 1914 года, за который командир его полка – полковник А. Д. Терлецкий был награжден Георгиевским оружием: «За то, что в бою 16-го и 17-го августа 1914 года у д. Унтервальден, командуя 2-й бригадой 42-й пехотной дивизии, под сильным ружейным и артиллерийским огнем противника взял с боя позиции противника у д. Сопки и заставил его отступить в беспорядке» (Высочайший приказ от 9 марта 1915 года). – Прим. ред.

[4] В это время Еременко недолго – с 30 июня по 2 июля и 19–29 июля 1941 года – командовал войсками Западного фронта. – Прим. ред.