Герои Сталинградской битвы: читать начало книги онлайн

Положение в полосе обороны 64-й армии соответствовало описанию ситуации в приказе. Уже первый доклад, который выслушал новый командующий, о состоянии дел в полосе фронта на участке вдоль Дона от станицы Суровикинской до Верхнекурмоярской ничего утешительного не содержал, напротив, он со всей суровостью и неотвратимостью обнажал серьезность и опасность положения. Всем присутствующим на встрече с новым командующим стало ясно, что Шумилов будет говорить о Приказе № 227. Так и случилось. Командарм сказал: «Я хочу, чтобы этот приказ вошел в плоть и кровь каждого из нас, чтобы мы жили им и помнили одно: отступать некуда, позади Сталинград, Волга… Дисциплина и стойкость войск в обороне – вот наша ближайшая задача. А теперь – по местам». В свою первую ночь на Сталинградском фронте командарм Шумилов так и не заснул.

Враг, владевший инициативой, продолжал теснить советские войска за Дон. За несколько дней до прибытия Шумилова немецкие войска прорвали оборону соседней 51-й армии, создав тем самым тяжелую обстановку и для 64-й армии, так как выходили на ее левый фланг и коммуникации.

После занятия противником Котельникова Шумилов отчетливо ощутил, насколько велика стала опасность не только для левого фланга его армии, но и для всего тыла главных сил Сталинградского фронта. В это время 64-й армии приходилось одновременно вести бои на донском рубеже и выделять силы для прикрытия южного направления. Понятно, что управлять боевыми действиями в такой обстановке было крайне сложно. В этой ситуации Шумилов сформировал отдельную оперативную группу во главе со своим заместителем генерал-лейтенантом В. И. Чуйковым, которому была поставлена задача прикрыть левый фланг армии. Группа Чуйкова оказалась втянутой в тяжелые бои. Имея в своем составе две малочисленные дивизии и бригаду морской пехоты, она не могла сдержать наступление крупных сил противника и вынуждена была с боями отойти за реку Аксай. Тем не менее группа сделала свое дело: в ходе тяжелейших шестидневных боев притянула к себе свыше трех дивизий из 4-й танковой армии врага и тем самым ослабила ее ударную группировку, наступавшую на основной рубеж нашей обороны.

Подчиненные Шумилова практически с первых дней его пребывания на посту командующего армией получили возможность убедиться в его полководческих талантах. «М. С. Шумилов спокойно и глубоко анализировал обстановку, принимал продуманные и смелые решения, определяя войскам ясные задачи, твердо держал в своих руках управление. Обычно Михаил Степанович не испытывал затруднений при принятии решений. Как правило, он мысленно ставил себя на место противника, всесторонне оценивал его возможный замысел и исходя из этого определял свой. Принятое решение он проводил в жизнь с железным упорством и не вносил в него изменений до тех пор, пока это не вызывалось обстановкой по ходу боя. А пульс боя командующий чувствовал очень тонко». Это свидетельство бывшего начальника штаба 64-й армии генерал-майора И. А. Ласкина[54], сражавшегося бок о бок с Шумиловым всю Сталинградскую битву. В его характеристике командарма выделяются не только полководческие, но и человеческие качества: «По натуре Михаил Степанович был человеком крутым, прямым, любил деловые качества и правдивость в людях, сам был очень работоспособен и честен во всем. Я не знаю случая, чтобы в своих докладах командарм приукрашивал положение дел или излишне подчеркивал сложность обстановки».

Третьего августа четыре эшелона 208-й стрелковой дивизии, включенной в состав 64-й армии, выгрузились на станции Котельниково, и сразу же подверглись удару фашистской авиации и танков. Потери были большими. Выполняя приказ командования фронта, Шумилов передислоцировал свой командный пункт из Логовского в Верхнее – Царицынский. Соединения и части армии находились на разных участках фронта, что затрудняло управление. На правом берегу Дона оборонялись 229-я, 112-я стрелковые дивизии, другие соединения и части армии. О тяжести боев свидетельствует и тот факт, что 9 августа был смертельно ранен командир 112-й стрелковой дивизии полковник И. П. Сологуб. В командование дивизией вступил подполковник И. Е. Ермолкин. 10 августа в бою убит командир 229-й стрелковой дивизии полковник Ф. Ф. Сажин, командование дивизией принял генерал-майор В. Н. Марцинкевич[55].

Шестого августа 4-й немецкой танковой армии все же удалось прорваться на южном фасе внешнего оборонительного обвода и выйти в район Абганерово – Тингута. К вечеру гитлеровцы заняли село Плодовитое и разъезд 74-й километр. Генерал Шумилов принял решительные меры, чтобы вернуть утраченные позиции. Ему удается выполнить маневр резервами и войсками, снятыми с других, неатакованных участков, после чего у Шумилова созрело решение создать отдельную оперативную группу войск и с ее помощью нанести контрудар по противнику. 9 августа Шумилов смог организовать и провести сильный контрудар по частям 14-й танковой и 29-й моторизованной немецких дивизий у разъезда 74-й километр.

Воспользовавшись пассивностью противника на правом фланге армии и внимательно проанализировав обстановку, командующий 64-й армией снял с правого фланга 204-ю стрелковую дивизию и часть курсантских полков и перебросил эти силы на угрожаемый участок в районе разъезда, чтобы нанести здесь внезапный контрудар. За одну ночь к затерянному в степи небольшому разъезду были стянуты все имевшиеся армейские резервы и средства усиления. По указанию командарма курсантские полки заняли исходное положение в районе Зеты, 204-я дивизия полковника А. В. Скворцова[56] – в районе совхоза им. Юркина, там же сосредоточилась и 254-я танковая бригада. 38-я дивизия полковника Г. Б. Сафиулина[57] должна была прочно удерживать занимаемые позиции и не допустить прорыва противника к Сталинграду. Таким образом, немецкая мотодивизия с более чем 100 танками оказалась, по существу, в «мешке».

В результате тщательной и всесторонней подготовки контрудара, намеченного Шумиловым, группировка перешла в решительное наступление и в течение двух дней разгромила вклинившиеся в нашу оборону гитлеровские войска. В районе 74-го разъезда было подбито до 60 и захвачено 40 исправных вражеских танков. Гитлеровцы перешли к обороне и больше на этом участке активности не проявляли.

Командование немецкой группы армий «Б» было вынуждено срочно перебросить на усиление армии Гота танковую и пехотную дивизии из 6-й армии Паулюса. Потери противника в ходе контрудара оказались столь значительными, что 4-я танковая армия в самое горячее время в течение десяти суток вынуждена была стоять на месте. Немцам нужно было время, чтобы подтянуть главные силы, дождаться прибытия двух новых дивизий, перегруппироваться, накопить горючее и снаряды, отремонтировать танки.

Этим поражением расчет Гитлера на молниеносный захват Сталинграда с ходу силами 4-й танковой армии с юго-запада был раз и навсегда сорван, и в дальнейшем она была вынуждена безуспешно топтаться на подступах к Сталинграду то с юга, то с юго-запада, то с запада.

Особенность боевого почерка командарма Шумилова состояла в том, что он умел в нужный момент сосредоточить основные силы армии на важнейшем направлении для решения главной задачи. Наблюдавший в те дни за действиями Шумилова заместитель командующего Юго-Восточным фронтом генерал Ф. И. Голиков впоследствии писал: «Командующему 64-й армией генералу М. С. Шумилову удалось провести 9 августа сильный контрудар по частям 14-й танковой и 29-й механизированной дивизий у разъезда 74-й километр, хорошо его организовать. А это было не просто, так как обстановка торопила и ждать нужного сосредоточения сил и создания определенного превосходства в решающем месте было трудно. Однако Михаил Степанович Шумилов выстоял, проявив выдержку, расчетливость и понимание обстановки».

Одержан первый успех. Немцам крепко досталось. И командарм теперь озабочен тем, чтобы об успешном контрударе подробно и толково рассказать всем воинам армии, вселить в них уверенность в том, что при личной храбрости каждого, при умелом использовании своего оружия они способны не только остановить противника, но и разгромить его. Всех отличившихся в контрударе командарм приказал представить к наградам.

В ходе жестоких многодневных боев с 17 по 26 августа советские войска отразили очень сильные и опасные удары 4-й танковой армии, действовавшей совместно с 4-м воздушным флотом и стремившейся прорвать фронт 57-й армии ударом через высоты у Красноармейска и затем встык 64-й и 57-й армий в районе Тингутинского лесничества, станции Тундутово, Тингута. Превосходство противника было велико, казалось, что остановить его наступление теми силами, которыми тогда располагала 64-я армия, было невозможно. Но бойцы и командиры 64-й задержали наступление, сорвали намерение немецкого командования окружить и уничтожить наши силы на западном берегу Дона.

В течение этих дней были введены в сражение созданные командармом резервы 64-й армии (29-я и 138-я стрелковые дивизии, 154-я морская стрелковая бригада). Они вступили в ожесточенные бои на заблаговременно занятых рубежах. Шумилов умело организовывал бой, наладив взаимодействие родов войск, он всегда твердо держал управление в своих руках и ни при каких обстоятельствах не проявлял признаков растерянности. Его доклады об обстановке и ходе боев всегда были исчерпывающе полны и объективны, а смелые, четкие решения – всесторонне продуманны и говорили о высокой оперативной культуре. Как бы ни было горячо на передовой, в штабе, в Военном совете армии обстановка всегда была спокойной, деловой. Со своими подчиненными Шумилову удалось установить добрые, подлинно товарищеские отношения. Характерен случай, о котором рассказывает в своей книге «Сражение века» В. И. Чуйков: «Вечером я решил возвратиться на командный пункт армии, который размещался в балке в десяти километрах восточнее Зеты.

Около железнодорожного переезда нам встретился работник политотдела армии. Он сообщил, что Шумилов и весь штаб сидят на телефонах и разыскивают меня. Тут только я вспомнил, что уже около десяти часов не звонил в штаб армии.

Генерал М. С. Шумилов, его ближайшие помощники, члены Военного совета З. Т. Сердюк[58], К. К. Абрамов, начальник штаба И. А. Ласкин отнеслись ко мне внимательно. Мы как-то быстро нашли общий язык, работали дружно, слаженно, проявляя постоянную заботу друг о друге. (Такая обстановка сохранилась до последних дней моего пребывания в этой армии.) А тут вдруг они потеряли меня…

Когда я вошел в землянку, Шумилов, увидев меня, громко закричал: “Вот он, нашелся!” Он тут же позвонил начальнику штаба фронта и доложил ему о моем появлении.

Вскоре в землянку вошел член Военного совета. Меня упрекали и ругали, но на их лицах я видел нескрываемую радость. Долго не получая от меня известий, они, оказывается, дали указание Людникову и другим командирам частей разыскать меня на поле боя, найти хотя бы разбитую машину. Но случилось так, что я вернулся жив-здоров и на своей машине».

К этому периоду войны Шумилов уже имел большой опыт руководства боевыми действиями. Но жизнь ставила перед военачальниками все новые и новые проблемы. Росло техническое оснащение войск, появлялось более мощное новое оружие.

На донском рубеже в армии действовал 76-й гвардейский минометный полк, который зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Не раз его залпы удачно накрывали скопление танков и пехоты противника. И вот в разгар августовских боев в армию прибыли сразу шесть полков «катюш». Шумилов был необычайно рад. «Вот это то, что нам сейчас нужно!» – сказал командарм и тут же попросил одного из специалистов подробно доложить Военному совету о боевых возможностях реактивной артиллерии. Ведь прежде, чем учить других, надо самому познать дело во всех тонкостях.

Генерал-майор артиллерии П. А. Дегтярев[59] рассказал Шумилову и членам ВС о состоянии и боевой выучке личного состава полков, охарактеризовал их командиров и штабы, подробно остановился на способах боевого применения «Катюш», использования их массированных ударов на решающих направлениях. Шумилов, то и дело задавая вопросы, интересовался, как разведываются и выбираются цели для поражения, на каком удалении от своих войск производится залп, какую площадь покрывает батарейный, дивизионный, полковой залп. Получив исчерпывающие ответы, присутствующие убедились, какая огромная огневая сила оказалась в руках командующего, если, конечно, ее умело, творчески использовать в бою.

Обладая необходимой информацией, Шумилов стал размышлять, какие дивизии, стоящие на наиболее угрожаемых направлениях, усилить гвардейскими минометными полками. Он определил и свой огневой резерв, состоящий из трех полков. Позже командарм будет постоянно и придирчиво проверять, как используется реактивная артиллерия. Вот один из таких примеров. Уже вскоре после прибытия «Катюш» Шумилову доложили, что к участку обороны 204-й стрелковой дивизии приближаются две колонны противника на бронетранспортерах. Он сразу же решил использовать огневую мощь своей реактивной артиллерии. Получив приказ командарма, командиры гвардейских минометных полков подполковники Н. В. Воробьев и Л. З. Парновский[60] приняли решение уничтожить обе колонны поочередно. Вскоре огненные трассы разрезали небо. Снаряды точно накрыли цели. Сколько было таких точных залпов в период обороны! Некоторые полки давали по 7–8 залпов в день.

После войны маршал Советского Союза А. И. Еременко вспоминал о Шумилове: «Припоминаю, как в особо трудные минуты он говорил спокойным баском: “Духом не падаем, товарищ командующий, прошу о нас не беспокоиться, задачу выполним”. Эта уверенность командарма 64-й передавалась каждому воину армии, непоколебимо защищавшему сталинградскую землю и действительно стоявшему насмерть».

Почти месяц 64-я армия сдерживала на дальних подступах к Сталинграду танковые дивизии Г. Гота. Интенсивность сражений на Сталинградском направлении нарастала с каждым днем. Бои шли буквально за каждую пядь земли. Палило солнце, горела земля от разрывов бомб и снарядов, людей душили пыль и гарь, мучила жажда. Каждый метр своего продвижения вперед гитлеровцы оплачивали дорогой ценой. Но несли серьезные потери и наши войска. В ряде мест оборона держалась лишь реденькими цепочками пехоты. Для командарма трудность состояла в том, чтобы как можно точнее установить, до какого момента целесообразно удерживать тот или иной рубеж обороны и когда следует его оставить, чтобы с наименьшими потерями перейти на следующий, заранее подготовленный.

Как-то уже после войны у Шумилова спросили: «Какой день Сталинградской битвы вы считаете самым тяжелым и какой самым радостным?» На первую часть вопроса Михаил Степанович ответил так: «Я бы назвал не один, а два дня – 29-е и 30-е августа. Это были поистине “черные дни” за все время битвы».

В эти напряженные, тяжелейшие для 64-й армии дни 126-я стрелковая дивизия полковника В. Е. Сорокина приняла на себя основной удар врага, позволив основным силам армии организованно отойти на новый рубеж обороны. В воспоминаниях Шумилова, хранящихся в фондах музея-заповедника «Сталинградская битва», он так описывает эти события: «В то утро со стороны восходящего солнца послышался нарастающий гул вражеских пикировщиков. Они шли волна за волной и весь груз фугасок обрушивали на позиции 126-й стрелковой дивизии. Потом ударила артиллерия, и под ее “аккомпанемент” пошли в наступление подвижные части гитлеровцев. В 6 часов 30 минут комдив 126-й полковник В. Е. Сорокин доложил о начавшейся атаке крупных сил танков и мотопехоты. Находившийся на своем КП под Зетами командарм ответил:

– Вижу сам. Держись, дорогой. Иного выхода нет. Надо выручать армию. Она уже начала отход, и нельзя позволить, чтобы Гот раздавил нас танками.

– Раз надо, будем стоять до конца, – твердо ответил Сорокин.

Любой ценой, всеми средствами сдерживайте танки. Подпускайте их ближе и бейте наверняка. Отсекайте пехоту от танков – без нее они далеко не пойдут». Такими были последние наставления командарма комдиву Сорокину.

Шумилов ни на минуту не сомневался ни в Сорокине, ни в его хорошо обученных и закаленных в жестоких боях воинах. Недаром командующий фронтом генерал А. И. Еременко назвал 126-ю дивизию наиболее боеспособной и стойкой из соединений фронта. Военачальником незаурядных способностей, человеком большого мужества зарекомендовал себя ее командир Владимир Евсеевич Сорокин. На него Шумилов полагался как на самого себя.

[54] Иван Андреевич Ласкин (1901–1988) – генерал-лейтенант (1943). С 26 августа 1942 года начальник штаба 62-й, с 7 сентября – 64-й, с 16 апреля по 15 мая 1943 года – 7-й гвардейской армий. – Прим. ред.

[55] Владимир Николаевич Марцинкевич (1896–1944) – Герой Советского Союза (6 апреля 1945), генерал-майор (1941). С 15 июля по 6 августа 1942 года исполняющий обязанности командующего 24-й, 8–11 августа – 9-й армиями. С 11 августа 1942-го по 30 марта 1943 года командир 229-й стрелковой дивизии. Погиб в бою. – Прим. ред.

[56] Александр Васильевич Скворцов (1901–1948) – Герой Советского Союза (26 октября 1943), генерал-майор (1942). С июля 1942-го по декабрь 1943 года командир 204-й (с марта 1943 года – 78-я гвардейская) стрелковой дивизии. – Прим. ред.

[57] Ганий Бекинович Сафиулин (1905–1973) – Герой Советского Союза (26 октября 1943), генерал-лейтенант (1945). С апреля 1942-го по апрель 1943 года заместитель командира, командир 38-й стрелковой дивизии. – Прим. ред.

[58] Зиновий Тимофеевич Сердюк (1903–1982) – генерал-майор (1943). В 1939–1941 и 1943–1947 годах 2-й секретарь Киевского обкома КП(б) Украины; в 1939–1956 годах кандидат в члены, в 1956–1966 годах член ЦК партии. В 1941 году направлен на политработу в РККА. С июля 1942 года член Военного совета 64-й, в апреле – сентябре 1943 года – 7-й гвардейской армий. – Прим. ред.

[59] Петр Алексеевич Дегтярев (1903–1985) – генерал-лейтенант артиллерии (1943). С сентября 1941 года член Военного совета при командующем гвардейскими минометными частями. С апреля 1943-го по 1945 год заместитель наркома обороны СССР и командующий гвардейскими минометными частями. – Прим. ред.

[60] Н. В. Воробьев командовал 4-м, Л. З. Парновский – 5-м гвардейскими минометными полками. – Прим. ред.