Фаусто открыл рюкзак и достал из него мятый сверток. С днем рождения, сказал он. Извини, что не перевязал лентой.
Шеф! Вот уж не ожидала.
Тем лучше.
Что это?
Букет цветов. Открывай же.
Сильвия распечатала подарок — тетрадь в черной обложке, в таких Фаусто писал. На первой странице она прочитала: «Тридцать семь пейзажей Фонтана Фредда». Ниже посвящение: «Путешественнице на Крайний Север. С любовью, Ф.». В тетради были короткие зарисовки, написанные от руки почти что неразборчивым почерком. Сильвия перевернула несколько страниц: Фаусто рассказывал о дереве, разбитом молнией, о запоздалом снегопаде, о рубке леса.
Как много ты написал.
Только вот рисовать не умею.
Ты уверен, что это для меня?
Ну конечно, для тебя. Эти рассказы — одно целое.
Не уверена, что заслуживаю это.
А я заслуживаю поцелуя?
Непонятно, почему они всегда любили друг друга в холоде. Кровать была узкой и неудобной, и наверняка она успела повидать на своем веку немало влюбленных. Наполовину одетые, обожженные солнцем, с усталыми, натруженными ногами и немытыми волосами, с запахами леса, влюбленные в горные хижины и приюты. Опустилась ночь, температура упала на несколько градусов. Скалы отдавали тепло, впитанное за день, оно растекалось в ночном воздухе.
Расскажешь ту историю про хижину, которую снесло ветром? — спросила Сильвия.
Дело было так. Стояла хижина, почти такая же, как эта. Осенью какой-то парень, переночевав в ней, ушел и оставил дверь открытой. К весне от хижины остался только каменный фундамент. Такая история.
Это неправда.
Что будешь делать осенью?
В октябре поеду на сбор яблок.
Сезон яблок уже начался.
А что потом — не знаю. Мне уже двадцать восемь, нужно решить, как построить свою жизнь.
А что, если мы с тобой откроем какой-нибудь горный приют? Как думаешь?
Приют?
Я уже некоторое время об этом размышляю.
У нас наверняка получилось бы.
Я буду готовить. Ты станешь администратором. Небольшой приют, чтобы справляться со всеми делами вдвоем.
Повар и официантка?
Почему бы и нет?
Ты романтик.
Влюбленные в лесу: он романтик, она пытается решить, чем заняться в жизни, и как раз об этом они разговаривают, лежа на кровати, подвешенной на ремнях к стене, — точнее, это даже и кроватью не назовешь, — в хижине, потрепанной непогодой. Впрочем, в последнее время Фаусто действительно посещали эти мысли. Он все продумал и теперь рассказывал Сильвии о заброшенных приютах и о тех, которые закрыты уже много лет, о приютах, расположенных в стороне от нахоженных троп или на средней высоте, — ему были знакомы такие. Они могли снова открыть приют. Все, что нужно, они умеют, разве нет? Хотя это и не предложение руки и сердца, все равно очень напоминает его.
Сильвия слушала, лежа рядом с Фаусто под спальным мешком, который, если его расстегнуть, вполне мог сойти за одеяло. Фаусто снова стремится к чему-то, не обращая на нее внимания. В точности как тогда, на леднике, когда он шел вперед, не оглядываясь, и веревка, которая связывала их, натягивалась все сильнее. Но вечер был чересчур хорош, чтобы портить его возражениями. Сильвия представила, что слушает сказку, одну из вечных историй про него и про нее, и прежде чем сказка подошла к концу, она уснула.