Вагнер. Дорога на Бахмут. 300! 30! 3!: читать начало книги онлайн

Меня это в глубине души даже порадовало, что своими действиями я в ком-то смог разбудить благоразумие. Был один раз прикол. Командир орудия начал себе отрывать тоже блиндажик, аккурат за деревом. Вырыл он себе его чуть выше колена, сделал таким аккуратным — квадратной формы, по бокам еще накидал чего-то. Я подхожу к нему и спрашиваю: «У вас есть какой-то подвал на примете, чтобы после первого прилета в него убежать и укрыться». Он отвечает: «Да, есть, вот тут по тропке пробегаешь, а через дорогу дом, там подвал». Я охренел… Как я ранее говорил, между прилетами в среднем было секунд сорок, чтобы укрыться, а дотуда бежать метров сто пятьдесят, плюс ко всему через чигиря[2] вдоль разрушенных домов, это было просто нереально. Он говорит: «Ну, все побегут, и ты за нами беги тут же и все». Я отвечаю: «Ладно, принял».

В один из дней начались по нам прилеты. После первого сначала в свой окопчик прыгнули, потом уже я резко подрываюсь, как по договоренности, начинаю бежать. Подбегая к блиндажу командира, на скорости замечаю, что он никуда сам не побежал, а времени до следующего прилета уже не осталось, и я прыгаю к нему. Говорю: «Какого хера никто никуда не побежал, ведь мы же договаривались». Он отвечает: «Да хрен его знает».

Ну тогда я понял, что они просто струсили и не смогли подняться и побежать. М-да, думаю, ясно, с кем я имею дело. А снаружи так все хорошо выглядело, на самом деле все еще запущенней.

Да и конец командировки у него был не очень приятный… Его уже вывели на оттяжку, это было в декабре месяце. Он сначала занимал там какие-то непонятные должности, в итоге стал старшим группы охраны на ТЭЦ. Кукухой посвистел, начали мерещиться какие-то диверсионно-разведывательные группы, принялся создавать какой-то план мощной обороны, с выставлением бронированной техники, снайперов и так далее.

Конечно, наши командиры это заметили и насильно его отправили в отпуск, так он больше и не вернулся.

Целый день или два, пока дежурили на орудии, между работой я копал, вырыл окоп в свой рост и углом вправо, где лежали пороха, пустые ящики. Я их набивал кирпичами и землей, сбивал и делал своего рода короб, стены вокруг себя, чтобы не посекло осколками, когда при прилете буду прыгать в окоп. Его я сделал в три наката: сначала сверху бревна, потом земля, потом ящики с кирпичами и снова землей, и наконец, замаскировал. Как минимум такой окоп 122-миллиметровый снаряд хотя бы раз должен был выдержать.

Наш конфликт с Экзаменом дошел до командира взвода.

Я работал на позиции, и вдруг по радейке на меня выходят и говорят, чтобы пришел к домику. На подходе смотрю стоит машина командира, я сразу просек, в чем дело. Подхожу, он мне говорит: «Садись». В ней уже сидели Колорадо и водитель его. Водитель увидел меня и говорит: «О, я его знаю, нормальный пацан». Я пока частично и понимаю, и нет, в каком русле пойдет дальше разговор. Командир спрашивает, чтобы я рассказал, что у нас там произошло с Экзаменом. Колорадо — старый боец и командира знал еще намного раньше, чем я. Большой плюс, что он был мой первый командир позиции, при котором я пришел, и определенный авторитет в его глазах я уже имел. И я стал рассказывать правду; после разговора он просто сказал, что что-нибудь придумает, и я пошел снова работать.

Вечером, когда я пришел домой, Колорадо мне рассказал, как было дело. Меня отпустило, когда он сказал, что до моего прихода точь-в-точь описал мою историю с Экзаменом. Ну, и теперь решался вопрос, а я находился в режиме ожидания. Вопросы по перемещению у нас решались быстро, поэтому уже вечером выходят по связи и сообщают, чтобы я подматывал шмурдяк. Меня назначили вычислителем другой позиции — Зяблика, потому что тот уже собирался в отпуск. Я в душе радовался, как ребенок, лишь бы не быть с Экзаменом и его расчетом. Дэльта с Колорадо в скором времени также должны были уйти на вновь формируемые позиции.

Расчет Зяблика на тот момент уже находился несколько впереди, в начале села Кодемы у озера. Там был рыбацкий домик, но достаточно хороший. По тетрадям, найденным там, хозяин занимался разведением рыбы и раков. В тех самых тетрадях велся учет.

Утром приехал уазик и забрал меня для перемещения к ним. Я ребят знал, ведь тогда на велосипедах мы все-таки доехали с Колорадо до них, когда затрехсотило Экзамена. Но все равно, я, честно сказать, немного волновался, потому что расчет дружный, слаженный. Колорадо меня успокаивал, потому что он там всех знал… Это были частично минометчики, переведенные с получением пушки Д-30 на нее. Ребята и вправду оказались классными. Жили они по подвальчикам, и только Зяблик в домике рыбака.

Теперь вкратце о каждом. Зяблик — невысокого роста парень, крепкого телосложения, лет тридцати, веселый, но баловался всякими препаратами. Он, как я ранее сказал, жил в отдельном уютном маленьком домике, обстановка в нем была шикарная. Висела медвежья шкура на стене, имелась хорошая печка, изнутри все обшито брусом.

Серега Тембр жил вдвоем с Серегой Удило, в сыром подвале рядом с орудием. Тембр приехал в контору со своим лучшим другом Мишкой Припевом, но почему-то на одно орудие не попали, и вот Мишка тогда погиб у нас. Серега был сам не свой все оставшееся время командировки до ее окончания в январе 2023 года.

Это был крепкий, небольшого роста мужичок, лет тридцати восьми. Подкачанный, даже там постоянно «тягал железо». По слухам, на гражданке, он выпивал, но я не могу этого утверждать, потому что передо мной был совершенно адекватный, спортивный, добрый человек. У него была мания на оружие, я только нескольких таких человек встречал за два с лишним года тут. Все, что он находил, трофеил, будь то гранаты, магазины, одноразки, различное стрелковое оружие… Все он раскладывал, развешивал вокруг своего спального места или прятал под кроватью.

Когда погиб Припев, он стал меньше улыбаться, ходил грустный, все время говорил: «А как же я приеду домой, что же я скажу его семье, почему я выжил, а он нет, ведь это я его потянул за собой».

Я стал замечать, как он ранним утром и поздним вечером выходил на дорогу и сам с собой или с Мишкой разговаривал… Зрелище так себе, если честно.

Серега Удило, лет тридцати пяти парнишка, был командиром орудия, очень близко общался с Зябликом, и они баловались препаратами вместе. Он из Крыма и срочку служил еще в Вооруженных силах Украины. Мы его по позывному редко называли, а просто Хохол.

Я пока не лез со своим уставом в чужой монастырь, но однажды, встретившись с ним на тропинке один на один, сказал ему, что на своей позиции я дряни не потерплю, и чтобы больше этого не видел. Однозначно он где-то что-то еще брал, но подтверждений тому нет, наверное, это уже сформировавшаяся манера общения. Те, кто хоть однажды общался с наркоманами, меня поймут. Оправдания этому нет. Но стоит отдать ему дань уважения — он до сих пор сражается с противником в наших стройных рядах и сейчас после ранения находится на излечении в госпитале: вытаскивал раненого командира и наступил на мину…

Бэта был вычислителем на позиции, которого я должен был поменять. Это мужик лет тридцати пяти, по национальности башкир. Крепкого телосложения, среднего роста, с густой черной бородой, узким разрезом глаз. Бодрый мужик, тоже постоянно на позитиве, да и мало я видел таких, кто не был заряжен позитивом, исключение составлял расчет Экзамена «Астра».

Олег Исильдур, высокий, худощавого телосложения, лет тридцати пяти мужик, выкуривавший в день чуть ли не по три пачки сигарет и литрами пивший кофе, он прибыл из Башкирии, был номером расчета, но в уме считал простые и не очень вычисления за секунду. Мы даже один раз поспорили, кто быстрее посчитает, я столбиком или он в уме. Рефери был Виталя Брезент. По итогу, Олег посчитал быстрее меня на несколько миллисекунд.

Виталя Брезент, мужик взрослый, лет сорока восьми, среднего роста, с жиденькой бородкой, как у попа, крепкий, потому что служил в СОБРе, майор в запасе. Каждое утро делал зарядку. Сам он был из Мордовии, можно сказать, земляк, ведь далеко от дома уже не считается землячеством, а даже соседние города уже земляки. Виталя меня и подсадил на привычку расчесывать бороду. Своей расчески у меня тогда еще не было, но он с таким удовольствием давал мне свою, с фразой: «На, почухай, покайфуй». И правда это очень успокаивало.

Исильдур с Брезентом постоянно, как дети, ругались. Олег любил его выбешивать, а потом ржали, когда Виталя заводился.

Жили мы тогда в подвале вчетвером — я, Удило, Брезент и Исильдур. Подвал был очень маленький, со сбитыми нарами, чтобы уместиться по его периметру. Стоял маленький столик для работы и буржуечка, которая обжигала, поскольку была рядом с нашими нарами.

И отдельно ото всех жил Бережок, в самом последнем доме на озере, в сторону хохлов. Он был вообще отмороженный на всю голову. Офигенский пацан, здоровый, под два метра ростом, добрейшей души человек. Родом из Самары. Жил он отдельно, потому что ему тоже надо было ехать уже в отпуск, который каждую неделю откладывался. Парень уже смирился, хотя временами психовал, но по-доброму, мы ржали и подкалывали его. «Давай, Бережок, с нами уже до марта, немного от начала ноября-то осталось».

Если бы я знал, что ждет меня не шесть месяцев, а девять, то молчал бы. А потом я его часто вспоминал и ржал сам над собой уже.

Он на орудии уже не работал и периодически просился в город за продуктами и на связь. Хочу отдать ему должное: он не ставил себя выше других в плане подчиненности, не строил из себя дембеля и абсолютно всегда подходил и предупреждал или спрашивал разрешения убыть. Много в городе покупал ништяков за свой счет. И потом вместе на кухоньке садились нашей дружной компанией и все съедали. Не передать той вкусности обычных бутербродов с колбасой и сыром, хлеба, намазанного или майонезом с кетчупом, или майонезом, который продавался уже смешанный с зернистой горчицей.

Кому-то надо помыться — Бережок подменял ребят в работе. Одним словом, безотказный рубаха-парень. Сколько про него до этого историй рассказывали, я вообще молчу.

Например, когда он сидел и ел лапшу быстрого приготовления, а тут начался обстрел. Все убежали в подвал, а Бережок, пока не доел, никуда не ушел, хоть и прилеты были в пяти метрах от дома. К нему заходишь в дом, а у него печка топится, и он щеголяет в труселях.

Потом, когда все все-таки ушли в отпуск, у нас стало мало людей в расчете, хоть и не хватало, но терпимо. Редко, но мне и самому с переносной радейкой приходилось выбегать для работы на орудии. Даже когда я шел в сортир, брал с собой переносную радиостанцию, чтобы в случае работы я и оттуда мог вычислять и подавать команды на орудие. И мы добились, чтобы нам дали двоих человек. Первый — Костян Никша. В данном случае могу описать лишь его характер.

Классный парень, со своими проблемами по жизни, в том числе и финансовыми, которые и привели его в контору. Он был из деревушки в Самарской области. Интересный человек… Первые дни броник с себя вообще не снимал; по нему было видно, что боится очень, но мужик. Помню один из случаев… Начался обстрел, ну очень близко, а ребята были на орудии, и этих двоих тогда только обучали и стажировали. А дорога до позиции была метров, наверное, тридцать от подвала. И вдоль этой дорожки тянулась маленькая-маленькая канавка и бугорок как межа — и вот она, пушка. Вокруг орудия были выкопаны окопчики с перекрытием, и вот прилет, а Костян просто растерялся. Он оказался как раз около этого бугорка и канавки. И нет чтобы снизить горизонт в канавку, так он лег прямо на самый бугорок. Честно, в этой ситуации это так смешно выглядело.

[2] Задворки, глушь.