Вагнер. Дорога на Бахмут. 300! 30! 3!: читать начало книги онлайн

Серега Заметный зашел в дом, он хотел о чем-то поговорить с Колорадо. Сереге выпала возможность на следующий день уезжать в отпуск, а по нашим законам было положено, что, если человек (мы знали сроки все только примерно) через месяц уезжает в отпуск, для сохранения жизни и здоровья его на орудие не допускали. Так и Серега, когда еще и я был на орудии, большую часть времени на работу уже не выходил, только если требовалось кого-то заменить.

И вот он зашел, и я решил пошутить над ним и говорю: «Серега, команда «Расчет к орудию»!» Он замешкался и спрашивает: «Была или будет?» Я ему ответил, что уже была, и он резко сорвался. Я, наверное, себе этого никогда не прощу. Ведь оставалось ему меньше суток до отпуска, на хрена он побежал на это гребаное орудие, обошлись бы и без его толкания палкой снаряда в камору ствола. По цели один «огонь»! Выстрел! И раздался резкий хлопок…

Не было слышно ни свиста от прилета, ни выхода, просто — резкий хлопок, как будто взорвался огромный газовый баллон. Мы убежали в укрытие, выходим по радиостанции на Волшебника — была тишина буквально минуты две. Потом сиплый голос Володи: «Все триста…» Я услышал сразу, а Экзамен попросил повторить, потому что не расслышал, и снова, на исходе сил: «Все триста!» У меня резко скрутило живот, как ком, скрутило так на нервах, что не разогнуться. Это была первая моя такая ситуация, и я не знал, как моя психика отреагирует, ведь могло ожидать на месте что угодно.

Ребята сразу же сорвались, побежали надевать броники и каски. Я остаюсь, чтобы вызвать эвакуацию, а они стартанули помогать ребятам, хотя по требованиям безопасности было категорически запрещено после прилета сразу же бежать помогать, по скоплению могли нанести повторный удар. Но это свои ребята, им нужно было срочно оказать помощь. Я забыл все табличные закодированные команды и выходил в эфир открытым текстом, что нужна эвакуация. Экзамен был не в силах адекватно оценить обстановку на месте, поэтому радейку у него забрал Дэльта.

И мне передают, что два точно двухсотых, четыре — трехсотых. Кто бы знал, что тогда творилось в моей голове и душе. Я уже просто орал, запрашивая быстрей эвакуацию, почему так долго, хотя прошло, наверное, от силы минут десять. Я облачился тоже в доспехи, взял переносную радиостанцию и побежал туда же… Что я рассчитывал увидеть, ну, наверное, что кто-то перевязывает руку, кто-то ногу, да кровь. Навстречу к нашему дому уже несли Ваньку Парнаса, это первый, кого я увидел, он был без сознания. Весь в маленьких осколках как от подшипниковых шариков.

Дышал с хрипом в легких, понятно было, что пневмоторакс, плюс под его банданой сильно была пробита голова. Мы с одним человеком из того расчета остались на мгновение с ним, держась за него руками со словами: «Держись, браток, тебе теперь нельзя умирать, жить за всех надо!»

После я побежал на позицию. Навстречу мне попалась первая буханка эвакуации, в которую уже загрузили Припева и Волшебника. Хотя Мишка уже тогда был мертв, но кому-то показалось, что дышит. Придя, я наблюдал страшную картину, но предварительно я знал, кто и где находился на орудии в период работы, все оставшиеся там так и лежали.

Серега лежал сзади пушки, где и сидел постоянно. Когда ребята прибежали, он еще был жив, но у него сильные осколочные ранения и нога наполовину оторвана в районе бедра. Антоха Витагор лежал около места, где хранились снаряды с порохами, ни одного осколка, только кровь из ушей и носа и открыты глаза. Я к нему подошел спокойно, как к живому, закрываю глаза рукой, а тело теплое как будто у живого, и они открываются обратно. Я ему, как живому, говорю: «Все, Антоха, закрывай, все закончилось».

Дэльта подошел и показал, как правильно нужно делать. При всем при этом, наверное, мой организм поставил сильнейшую блокаду на все время моего нахождения здесь. С таким смыслом, что я начал все воспринимать как работу, на которую мы сами подписали контракт со смертью, и то, что мы на войне, а на ней все случается, да, обидно, да, жалко, но не время давать волю чувствам. Все вспомнится, когда победим, соберемся за круглым столом и всех помянем.

Рашид был на месте Володи — это небольшой домик, сколоченный из ящиков из-под снарядов. Только он не находился на своем месте, потому что в тот момент Волшебник его стажировал на командира орудия. У него были в центре груди только две маленькие дырочки, как от пневматической пули, и маленькое пятнышко крови. Было очень жалко и больно, и не понятно, как так, и что прилетело такое необычное и точное, нас же не могли там достать. Приехала МТЛБ с начальством, осмотреть место и погрузить погибших, их лица ничем не отличались от наших, тем более они с ребятами были с самого начала.

На месте мы обнаружили осколки, которые представляли собой что-то наподобие крыльев от ракет, обломки металла со штрих-кодами натовского образца. Как позже узнали, это была ракета «Хаймерс» или похожая ракета, сброшенная с «Байрактара». Но откуда она тут и почему именно по ним. Ну почему по ним — вопрос был не сложный, это был очень эффективный расчет, который почти с первого выстрела попадал сразу в цель, и в тот день он попал с первого своего и последнего выстрела в цель. Это было 5 октября 2022 года.

Мы долго думали и вспомнили одну маленькую, но очень важную деталь. За три дня до этого события к нам приходили двое гражданских, с велосипедами, один мужчина и женщина. Предлог был такой: осмотреть дом своей родственницы и что-то из него забрать. У них было разрешение от коменданта города пройти на эту территорию, не было паспортов, только одни ксерокопии.

Мы тогда от неожиданности проверили эти документы — ну, документы как документы. Проверили их телефоны, фотографий не было и так далее. И просто не дали им никуда зайти и отправили в обратном направлении. Хотя надо было задержать, выйти на службу безопасности, чтобы они с ними приехали и разбирались, но повторюсь, все случилось неожиданно. И потом мы вспомнили Светлодарск, тот случай, где ДРГ кинули маячок в толпу людей, по которому и наводился «Хаймерс». Здесь была та же ситуация, так как их маршрут проходил прямо мимо того места, где стояло орудие, плюсом еще и не замаскированное.

Все закончилось. Мы идем с Экзаменом к дому, в котором жили, и он говорит: «Честно, я бы сейчас граненый выпил…» С такой болью он это говорил, я поддержал его слова, после всего и правда хотелось забыться, но закон… да и зачем, пьяный солдат — мертвый солдат. В тот день за несколько часов до гибели ребят я решил вспомнить свое старое ремесло и написал стихотворение.

Обидно было, ведь только вчера ребята съездили в город, закупились одеждой, мечтали купить машину на расчет, о чем-то думали, кто-то уже был бы в отпуске, но не сложилось. Мы с Дэльтой попросили сутки ничего не трогать в том доме, в котором жили пацаны. На следующее утро, кто хотел — пришли и забрали некоторые вещи в память о ребятах, и то, что нужно для работы в последующем, ведь это им больше не пригодится.

Дэльта был удивлен, с какой определенной легкостью я либо все раздавал, либо забирал себе, потому что для некоторых это было дико. А на мне уже стояла блокада. Он даже пошутил: «С тобой хорошо на дело ходить». Да какое уж тут дело, я забрал Антохину куртку, в которой проходил в последующем всю зиму, у Припева взял ремень, который до сих пор ношу, у Волшебника взял поясной разгрузочный ремень, у Сереги не взял ничего, потому что он все свои вещи уже отправил в тыл в готовности убыть в отпуск, у Рашида взял штурмовые очки и перчатки, да и много чего нужного позабирали другие ребята.

Но выяснился факт, что у одного из погибших была приличная сумма денег, и либо она оставалась у него на тот момент в кармане, либо кто-то зажал себе и ни с кем не поделился, собственно, так же, как и сигаретами. Остальные вещи, что остались, мы сложили в мешки, я их подписал цифрами, у кого двести, у кого триста, и подготовили на отправку на базу, для выдачи родным.

Вчерашним вечером по радиосвязи искали доноров крови — с такой же, как у Волшебника и Парнаса, для переливания. Ребята, кто ездил потом, рассказывали, что наблюдали на соседнем столе лежа за операцией, насколько сильно они были посечены осколками, все внутренности были в дуршлаг. А на следующий день пришла информация, что они умерли в госпитале уже в России.

Пушку мы не смогли своевременно эвакуировать, потому что укропы уже предельно точно начали по ней накладывать стволкой, плюс к этому один «Урал» был сломан.

Экзамен решил пойти и спасти оставшийся БК, пробитый осколками, выкрутить капсюли из гильз с порохами. Мы его останавливали, но этого деда артиллерии было не остановить.

Мы с Колорадо собирались на велосипедах съездить на соседнюю позицию, повидаться с пацанами. Она находилась от нас, если по прямой, сзади в пятистах метрах, по дороге было гораздо больше. Экзамен пошел на позицию Волшебника, а мы взяли велосипеды и собрались ехать, но у меня слетела цепь. Я перевернул велик и начал пытаться надеть ее, но она за что-то зацепилась, и пришлось некоторое время с ней повозиться. Колорадо говорит: «Да возьми ты другой, да поехали, чего время зря терять?»

Но для меня это стало делом принципа — исправить эту поломку, потому что руки уже изрядно были испачканы. Вдруг мы услышали жужжание. Я ему говорю, что походу птичка, на тот момент слух у меня на них был уже хорошо натренирован.

К нам стал залетать новый БПЛА, который почти ни разу мы не видели, это было черное крыло. Как правило, с его появлением начинались очень точные прилеты по позициям. Колорадо говорит: «Да нет, тебе показалось, это осы».

Я ему ответил, что мне не показалось, но в небе его еще не видно было, и ко всему он летел на закате, и на нем были какие-то отражатели, потому что стоило изменить ему угол поворота, и все, он исчезал, а звук оставался.

Я надел цепь и пошел мыть руки за дом, как тут же Колорадо прибегает и говорит, что и правда «птичка».

Мы стояли под яблоней и наблюдали за ней. Доложили старшему начальнику, и тут резко прилет. Мы от свиста пригнулись резко по привычке, а у меня за спиной был автомат, и он по ходу ремня съехал и стволом попал под глаз Колорадо. Мигом оказались в подвале, я извинился, но он и не обиделся, потому что все понимает, случайность, ничего не поделаешь. Тут забегает Экзамен с еще одним человеком из другого расчета, глаза бешеные, навыкате.

Мы спрашиваем, что случилось? Они начали рассказывать свою историю.

Шли они по дороге и услышали «птичку», к тому же еще по радиостанции передали, что вражеская птица в небе. Он за двоих принял решение забежать в какой-то гараж. Вот сидеть бы им там и сидеть, нет, они снова поперлись дальше. Услышав снова ее, они на склоне сели под куст, и в этот момент прямо перед ними в пятнадцати метрах прилет.

Экзамен поворачивается ко мне и спрашивает: «Посмотри-ка плечо, нет у меня там ничего?» Я осматриваю его и в руке наблюдаю хороший такой осколок, который вошел, а выйти не хватило ударной силы, и он углом сильно натянул кожу. Он даже не почувствовал боли на адреналине, ну и сам осколок прошел по мягким тканям, ничего не задел. И снова я иду вызывать эвакуацию.

Приехали, забрали в госпиталь, думали, что все, не вернется, так как у нас после ранения можно было уже не возвращаться, особенно если был отправлен в Россию. Мы собрали ему вещи, положили в рюкзак книгу, которую ему подогнали, и расписались с наилучшими пожеланиями, и отправили ему. В конечном итоге я остался за старшего на позиции.