— Не начинай, Алекс, — Серена отходит к кровати и ягодицами опирается на железное ограждение.
— Он знает, что ты здесь?
— Нет.
— Тогда тебе лучше вернуться к нему. Если журналисты увидят…
Большие голубые глаза становятся прозрачными. Горло дергается, когда Серена сглатывает слова, которые так и не сказала.
Устало нажимаю пальцами на веки.
— Я знаю, что твои отношения с этой Мартой фиктивные, — бросает довольно грубо, — нет у вас никакой любви, и свадьбы никакой не будет. Она обычная эскортница.
— Зато она свободна от других отношений. Не замужем. И знаешь, мы классно проводим время, — от дневного удара выдаю всю правду, что хотелось сказать давно.
Отношения Серены с моим братом — это боль. И вариться в них больно. Просто я не хочу, чтобы она испытывала эти чувства, но вот хочет ли этого для меня сама Серена.
«Влюбленность — это когда его победа важнее твоей собственной. Когда ничего не ждешь взамен…» Попахивает любовью, а не влюбленностью.
Серена отталкивается от кровати и тихими шагами подходит близко ко мне. Хочу ли я снова ее обнять? Безумно. Дальше поцеловать…
После нашего с ней расставания я целовал только одну девушку.
Марта.
Трахал блондинок, но не целовал. И тут вдруг Вавилова. Помню, как в моей голове родился пункт с дурацкими победными поцелуями. В наш первый вечер она слизывала корицу со своих пальцев, прилипшую с булочки. Губы Марты плотно обхватывали каждый ее наманикюренный пальчик. Та сидела, улыбалась.
— Не помешала? — врывается фурией.
Звук каблуков как удары картечи. Глаза — два огня в обрамлении черных густых ресниц. Плоский живот открыт, как и ноги. Она в каких-то дьявольски коротких шортах. Мать вашу, это трусы!
Ну хоть руки и спина закрыты.
Волосы распущены, слегка завиты.
Ведьма, не меньше.
И снова как в стену врезаюсь при мимолетном взгляде на Марту. На этот раз нет никаких мягких блоков, шлема и прочей защиты. Всухую вбился в бетон.
Она пришла.
Глава 33
Марта
— Не помешала? — едва открыв дверь, интересуюсь.
Перед глазами неприятная сердцу и глазу картина: Алекс и любовь всей его жизни. Не обнимаются, но стоят близко.
Меня удерживали внизу долгий час, а она умудрилась просочиться, как холера. Не я — официальная девушка, а бывшая, которая не имела никакого права переступать порог этой палаты.
Изо всех сил стараюсь сдерживать гнев. До этого был обезоруживающий страх. А Эдеру даже невдомек, что я пережила.
— Мне кажется, тебя уже заждался муж, — говорю, упрямо взирая в глаза Серены.
Ее раздражающе элегантное платье и крошечные сережки-жемчужинки в ушах просто бесят. Образ правильный, но тошнотворно скучный.
Такие нравятся Алексу? Конечно. Он — олицетворение адреналина, а потом, в определенный момент, холодная сталь. Ему нужно спокойствие на берегу, а я… Рассыпанное конфетти. Яркое и всегда под ногами.
— Я позвоню, — говорит Серена на немецком.