Застреваем каждый на своей мысли. Я кошусь на тир, где высоко под крышей висит пыльный, никому не нужный тигр — не лев, — чуть пониже обезьяна и кот. Странный зверинец. Но дело же вовсе не в дурацкой мягкой игрушке, так?
— Спасибо, — говорю искренне.
— За что?
Кривлю губы, отвожу взгляд. Слезливо.
В воздухе продолжает пахнуть корицей и кофе. Откуда только взялись все эти запахи⁈
— За вечер. За обещания. За твои секреты… — подмигиваю.
— Ну, знаешь ли, история о том, как ты описалась в поезде, стоит многих моих секретов.
— Боже, — закатываю глаза. Черт меня дернул рассказать, пусть я и получила за этот секрет целых три евро. — Мне было десять, и ты не видел наши поезда того времени.
Вата вся растаяла. Пластиковый держатель пришлось выкинуть в урну, а руки протереть влажными салфетками. Понять бы, куда еще ее выкидывать: пластик или другие отходы? Мечусь.
В отель мы возвращаемся за полночь. Усталые.
Алекс нажимает кнопку нашего этажа, и в лифте воцаряется давящее молчание, выжимающее остатки моих сил. Насухо.
Встав спиной к Алексу, перевожу дыхание. Ровно два вдоха. И разворачиваюсь. Карточка зажата в руке.
Эдер прижат ко мне вплотную. Рукой опирается на стену и взглядом скользит по губам, щекам, открытым участкам груди.
Его желание ощущается четко.
— На сегодня достаточно… Меня для тебя, — проговариваю в его губы. — Не хочу испортить вечер гнусными мыслями, что ты думал не обо мне, когда целовал. Сейчас же я уверена: сегодняшний вечер ты посвятил только мне.
Без колебаний кладу обе ладони на вздымающуюся от возмущения грудную клетку своего гонщика. Сердце там пробивается наружу.
— Спокойной ночи, Алекс.
— Мы в одном номере. Как бы, — тянется к моим губам.
— Поэтому ты побудешь пока в баре, — растягиваю вымученные душой слова, — а я приму душ и лягу спать.
— М-м-м, — улыбается коварно, как пьяный, но у нас в крови ни грамма алкоголя. — Нарушение договора.
— Правда? Процитируй.
Алекс замешкался. Это дало мне некую передышку. С каждой секундой сдерживать напор австрийца сложнее.
— Ты… Обязана… По первому требованию… Уступать и… Быть рядом. Выполнять мои желания… Пункт пять, подпункт «а».
Алекс лукавит. В пункте пять говорится, что все, происходящее между нами интимного характера запрещено к распространению.
— Спокойной ночи, Алекс! — повторяю. Голос слегка дрожит.
Щелкаю карточкой. Открываю дверь. Эдер остается на пороге, хотя мог бы продавить, прижать. Взять свое, и я бы не отказала. Но благодарна, что все же Алекс, пусть и с неприкрытым раздражением, но остается стоять в коридоре и не переступает порог номера.
— … Марта!
Захлопываю дверь. Дыхание крушит легкие. Пульс взрывает виски. Я уставилась на белую дверь и тень внизу.
Раз, два, три… Не сорваться бы. Я ведь полная дура. Мне хотелось бы заснуть в его объятиях. Но иногда все должно закончиться именно так: грустно, с послевкусием счастья.
Глава 32
Алекс