— Извини, стрелок из меня неважный. Да и уверен, у них сбит прицел, — последнюю фразу говорит громче, специально для ушлого индуса.
В этот момент второй ребенок, еще меньше, чем первый, выигрывает огромного зайца. В моем списке желанного выигрыша пушистый занимал второе место.
— С тебя игрушка, Алекс Эдер. Чтобы в следующий раз у меня в руках был лев. Или заяц. Согласна на панду. Они милые.
Улыбаюсь уже через силу, потому что и он, и я понимаем — следующей встречи не будет.
Сглатываю разочарование, и на вкус оно, как горькая ириска. Липнет к стенкам горла, но о таком говорить как-то стыдно. Ириска должна быть вкусной и сладкой.
— У меня в детстве почти не было игрушек. Так… Пару кукол и мяч. На день рождения мне подарили паззлы, но в первый же вечер поняла, что мне не нравится.
— Это считается еще одним секретом?
Плечо дергается. Снова не знаю.
Бесподобный вечер, аттракционы, на которые я загнала Алекса, море смеха — я в жизни столько не смеялась. Кофе! Безумно вкусный, горький, обжигающий не́бо. И хочется делиться всем на свете. Даже старыми, никому ненужными секретами.
— Все равно держи, — протягивает монету. В этот момент пробегаемся друг по другу взглядами.
— Еще чуть-чуть, и я насобираю на кофе.
— Не уснешь ведь?
— Плевать. Может, я уже сплю и все это мне снится? — отбегаю от Алекса вперед и пячусь.
Нога совсем не беспокоит. Эдер заботливо купил мне лейкопластырь и лично наклеил. Денег не взял, лишь фыркнул и пробурчал что-то на немецком. Странный. Целых сто дирхам!
— А ты? Твоя любимая игрушка в детстве? Дай угадаю. Гоночная машинка?
Алекс морщится, словно я сморозила несусветную чушь.
— Нет. Деревянный конструктор.
Хмыкаю.
— С тебя монета, Марта.
А Эдер умеет, как это говорится, подкалывать?…
В животе все сжимается от наших разговоров. Одновременно тяжесть и легкость в теле.
Из кармана достаю дирхам и протягиваю ее Алексу. В последний момент сжимаю ладонь.
— Как так вышло, что тебя интересовал конструктор, а не гонки?
На миг мне показалось, что взгляд Эдера слегка изменился. Пропали расслабленность, веселье, но появилась тяжесть. Начинаю догадываться, что тема эта для Алекса очень личная. Секрет в квадрате. Оттого еще более интересно становится.
— Я вот все детство шила одежду для своих двух кукол и устраивала им дефиле. Представляла, что это я. Мама, правда, когда увидела, наругала и выкинула всю одежду, которую сделала, но… — Поджимаю губы и наклоняюсь к Алексу. — Я потом сшила еще. Спрятала просто понадежнее.
— Находчиво, — отвечает сдержанно.
— Так что насчет гонок? Ты представлял себя за рулем этих… Как их?
— Болидов?
— Угу.
— Представлял. Но не гнался. Скажем так, так вышло, что я член команды «Серебряных стрел», — Алекс вздыхает.