Алекс посмеивается и не сразу отвечает. Изводит своим молчанием. Ведь он в курсе всего, но не спешит как-то успокоить.
Потупив взгляд, я, как дура, жду.
— Моя личная жизнь, Марта, тебя не должна касаться.
— Ты подставляешь себя. И меня.
И делаешь мне очень больно!
Смотрю на Алекса, сдерживая слезы, и хочу услышать, что все это проделки завистников. У него никого нет, как он и говорил. Клялся!
— Серена для меня больше, чем просто женщина или друг, — звучит совсем не как оправдание. Слова-пули, направленные прямиком в сердце, застревают там.
Я понимаю это, как «она для меня все, а ты…»
— А ты все лишь строка в договоре, который имеет ограниченный срок действия, — будто прочитав мои мысли, говорит.
Значит, без шансов, что Алекс хоть как-то изменит ко мне свое отношение?
Эдер, не моргая, останавливает на мне режущий взгляд. Я же показываю, как ненавижу его в этот момент. Между нами воздух застревает, дышать становится невыносимо трудно. Тошно. Жгуче обидно.
«Строчка… Строчка… Строчка… Механические движения пальцев над клавиатурой…».
Не выдержав давления в груди, встаю с места и беру в руки заказанный суп. Останавливаюсь на долю секунды и выливаю содержимое прямо на Алекса.
Застываю. Не дышу. Губу нижнюю закусываю.
А если я перестаралась?
Все выглядит совсем несмешным. В фильмах иначе.
— Прости. Меня задели твои слова.
— И ты прости. Но, несмотря на грубость, это так, Марта.
Сажусь на место и прошу официанта принести полотенце, салфетки. Что угодно. Нас, конечно же, снимают. Телефон пиликает адовое количество раз. Сижу вся красная от стыда и ярости. Сердце по-прежнему полыхает в агонии.
Алекс уходит привести себя в порядок, давая мне передышку.
Ей-богу, это не фиктивные отношения, а американские горки. Качели и карусели в одном аттракционе.
— Ты любишь жену своего брата? — спрашиваю прямо, как только Эдер сел на свое место.
Волосы влажные, верх рубашки тоже. Его не смущает такой вид, меня заставляет колени свести вместе.
— Мы были вместе два года. Я знаю Серену очень давно, и она не перестала мне быть близким человеком, пусть мы и расстались, — уклончиво отвечает. Но честно. Чувствую это.
— Из-за чего расстались? — кидаю взгляды то на часы Алекса, то на его запястья, то на пуговицы рубашки. Выше — сложно.
Я выбрал «Формулу». Серена не приняла и ушла к брату. Лео она всегда нравилась.
— … Ты не ответил на вопрос. Любишь?
— Только вам позволено любить? — срывается. Отбрасывает приборы, которыми так ничего и не съел. У самой аппетит вконец исчез.
Значит, любит…
Алекс откидывается на спинку стула и закатывает глаза. Я в это время продавливаю его взглядом.