— Или противна?
Спина вся мокрая. Волнуюсь, себя ненавижу. Всегда презирала таких девушек, которые вешаются на парней.
Но мне… Ответы нужны. Все же было хорошо. И вдруг… Ожог четвертой степени для моих чувств.
— Почему, Алекс?
Гонщик режет меня взглядом своих светло-серых глаз. В них арктический холод и тотальное равнодушие. Опустошает меня своей же пустотой.
— Давай придерживаться контракта. И я не про глупый пункт с фиолетовым цветом. Я про основу, Марта. Я помогаю, ты выполняешь свою роль. Никакой любви, и в декабре наши пути расходятся. Одно твое слово обо мне в прессе — и я засужу тебя. Еще и штраф на приличную сумму получишь.
Глядит в упор. Бьет на поражение. Метко. Четко. Снайпер, а не пилот «Формулы-1».
Я всего лишь хотела спросить, почему он отталкивает, почему не принимает?
Опускаю глаза на свои сцепленные пальцы. Не понимаю, они ледяные? Будто сотни игл вонзились в подушечки и раскраивают меня от ладоней вверх.
Алекс на своего отца сейчас похож. Как две капли воды. С виду красавцы, а внутри — жестокие и беспринципные монстры.
Полная противоположность моему гонщику.
— У тебя кто-то есть? — спрашиваю, шевеля одними губами.
А тут я со своими поцелуями. В этом все дело?
— Нет. Неужели ты думаешь, что я бы тогда заключил с тобой сделку? — усмехается и берет бутылку воды со столика.
Открывает ее одним движением и присасывается к горлышку. Думает о чем-то про себя, думает.
— Вчера ты был другим. А сейчас…
— Ты совсем меня не знаешь, Марта! — злится. — Интересуешься, почему я все прекратил? Хочешь знать ответ? Он такой: ты влюбишься, мы трахнемся. Может, один или два раза. Не суть. Порядок действий тоже можно изменить. Сначала трахнемся, потом влюбишься… Ты к этому стремишься?
Сижу, не шевелюсь.
Боль стесняет дыхание до полной его остановки.
— Ты будешь надеяться, что я влюблюсь в тебя, что изменюсь. И вместе мы пойдем счастливые под венец. Я же прав?
Чертовски не прав! Но сказать это не выходит — во рту жжет.
— Хуйня все это, — ругается, — в декабре все закончится. Твои страдания меня не волнуют, но волнует мой вынос мозга. Такие, как ты, легко не уходят из чужих жизней.
И он, наконец, отворачивается.
Было очень грубо. Алекс, которого я успела узнать, никогда бы так не поступил. Но… Может, я и правда не знаю настоящего Эдера?
Духота салона сгущает кровь до состояния киселя в венах.
Сижу сама не своя. Когда тебя отшивает понравившийся парень, это одно. Но Алекс не совсем отшил, он опустил, а себя возвысил. Типичное поведение мудака.
Тело онемело, и я борюсь не только с ним, но и с желанием разреветься.
Обидно и больно.
— Не надейся, Алекс Эдер. Мою любовь еще нужно заслужить.
Гонщик сантиметр за сантиметром ведет свой взгляд от иллюминатора ко мне. Медленно, расчетливо. А я терпеливо жду, когда его светло-серые глаза изменят оттенок.