— Мудак! — говорю тихо, себе под нос, но все же зло.
— Веди себя, как взрос… Ч-что? — услышал-таки оскорбление.
Мог бы обнять. Видит, как меня трясет от страха. Защищает, но по-свински.
— Если победишь, целуй себя сам! — повышаю тон. «А я посмотрю», — это остается невысказанным.
Несмотря на слабость в коленях и камень в области живота от пережитого стресса, я буду стойкой. Как иначе?
— Ненормальная! — качает головой и упирает руки в бока. Спиной облокачивается на стену.
Градус напряжения спадает, но совсем на чуть-чуть. Я по-прежнему в оцепенении и безотрывно пялюсь на Алекса. Вроде и спас, а пощечину дать очень хочется. Не знаю… Что на ужин позвал, где не нужна, внимания не обращал, куклой меня считает, которая выполняет все условия сделки?
Эдер прочесывает зубами верхнюю губу, потом нижнюю. Грудная клетка поднимается и опускается, перекачивая тонны воздуха. Он слова ищет. Правда сдать Омару собрался?
Я его бешу, и это очевидно. Ну хоть выяснила реальное отношение Алекса ко мне.
Обидно, что Эдер мне… Нравится.
— Как закончился ужин? — спрашиваю не из любопытства, скорее, как шаг к перемирию.
Если Эдер передумал меня отдавать бин Махфузу, то нам с Алексом до декабря вместе быть.
— Без тебя, — грубо отвечает и рассерженно выдыхает. В его глазах решимость. Она действует на меня как ушат холодной воды. — Марта, больше без сюрпризов. Ты делаешь то, что я говорю, и придерживаешься договора. Я не шутил, когда сказал, что разорву сделку.
Алекс говорит правду, не врет. По рукам собирается дрожь, а по плечам сгустки холода, как пятна.
— Сегодня в ресторане было много прессы, которая засняла твой побег в расстроенных чувствах. Хорошее поведение девушки гонщика, да? Представляешь, сколько завтра посыпется сплетен? Интернет пестрит мемами! Да и на улицах полно фанатов. Не все они адекватные. Сегодня ты повела себя как обиженная девка. Знаешь, что остановило меня от того, чтобы не пойти за тобой?
Стою и беззвучно плачу. Обида со стыдом заплывает глаза.
— Для всего мира ты уже моя девушка. Отречься не получиться, как и замять.
Ни слова о симпатии, сочувствии, даже липовой дружбе.
Я права, что не просто бешу Алекса, ему стало меня жаль… Его глаза при этом словно тонкая корочка льда. Легко сломать? Как бы не так. Прочнее нет ничего.
— Поняла, — киваю. Взглядом полирую пол.
— Завтра мы идем вместе. Одеваешься так, как прописал стилист. Слушаешься менеджера, учишь слова для прессы. Ни слова от себя, Марта.
Долгую минуту горло сдавливает возникшая тишина. Боковым зрением вижу Алекса. Он продолжает смотреть на меня, как на провинившегося ребенка. Такой правильный, безукоризненный Алекс.
Снова шантажировать, что никакой он не правильный, а подлый?
Взгляд устремляю вверх, прямо в глаза Эдера. Он мгновенно читает мою мысль.
— Если я буду на первом месте, целуешь, — скользит по губам, — не нравится — потерпишь.
— Или ты.
— Что я?
— Если не нравится, потерпишь. Правда, Алекс?
Говорю, покачиваясь от усталости. Снова зверя в Эдере бужу. Хочу услышать, что не против. Или целоваться со мной вполне ничего. Но получаю:
— Потерплю.