Вот Марта со стаканчиком кофе улыбается новому дню. Вот снова ее длинные ноги, на сей раз в балетках. Дальше целая карусель: круассан, вновь кофе, Марта в прикольной кепке, небо и пальмы… Дальше череда помад на ее губах. Мне никакая не нравится, и эти фотки я не лайкаю.
В следующие полчаса жду от нее сообщения с вопросом: «Как посмел проигнорировать?» Но Марта молчит.
Как-то сложно. Меня выводит из себя ее поведение, пусть я и понимаю его природу. И все же бесит.
Гонка в Вегасе особенная для всех. Она ночная, непредсказуемая, наполненная огнями и ощущением свободы. То, о чем трубят уже много десятилетий: ощущение и вкус американской свободы. У меня, правда, от нее песок скрипит на зубах, но, возможно, это из-за близости Мохаве (От автора: пустыня рядом с Лас-Вегасом).
— Привет, — Таня бьет меня по плечу, когда мы случайно встречаемся с ней у входа. — Давно Марты не было видно.
Мне неожиданно захотелось зарычать, а потом завыть, словно ночной койот. Но я, превозмогая скрипящее раздражение, улыбаюсь. Таня — прекрасная девушка, и она не виновата в наших странных с Мартой отношениях.
— Дела.
Моя бывшая, даже не знаю, как правильно сказать, несостоявшаяся девушка, прищуривается.
У подруг же нюх на вранье. А я… Ну вру.
— Она мне говорила, что собирается сюда. Платье купила для вечеринки. Золотое, блестящее. Прическу новую сделала. Подстриглась.
Замираю. Ничего такого я не знал.
— Не сложилось, — сухо отвечаю и жутко зачесались ладони от желания набрать Марту и потребовать ответы. Мы же так и не созванивались ни разу.
— Жаль. Платье было классным. Она мне фотографии присылала.
— Да, и мне. В смысле жаль. И фотографии тоже видел, — последнее звучит как стопроцентное вранье. И язык высыхает, будто ни капли не попадало в мой рот со дня основания чертового Лас-Вегаса.
— … И как тебе? Может, оно сойдет и для номинации?
— Номинации?
— «Пара года». Забыл?
Таня не сводит с меня взгляда и явно чувствует то, что не надо. Мое замешательство, например.
— Верно, — щелкаю пальцами.
Хочу закончить этот разговор. Ощущение пугающей пустоты скользит по внутренностям. Мне холодно. Ну точно в пустыне.
— Удачи, Алекс, — грустно говорит. Таня разворачивается и уходит. Вытаскиваю телефон из кармана джинсов и набираю Марту.
Она не отвечает, потом меня переключают на автоответчик.
Падла. Автоответчик, разумеется.
Набираюсь смелости — да-да, именно ей — и печатаю текст сообщения:
«Жаль, что не успела. Я бы хотел тебя видеть».
Отправляю и вижу, как потряхивает руки. И это перед самой гонкой. Черт бы побрал всю эту ситуацию, наш договор, все его пункты и, самое главное, мать его, шейха!
Я зол, напуган. Подушечки пальцев покалывает, я то и дело сжимаю и разжимаю ладонь.
Платье, прическа. Марта другая, и я даже не знаю, какая она.
Даю себе время остыть, несмотря на то, что старт гонки через какие-то полчаса. Хожу по выделенной мне комнате отдыха, пью обычную воду, смывая песок с зубов. Противное чувство.
Переодевшись, спускаюсь к болиду, встречаюсь с инженерами, и мы еще раз обговариваем нашу стратегию.