Сломанные человечки: читать начало книги онлайн

А стариков-маразматиков, лежачих полутрупов Дилетант и Литвер раскрасили гуашью из запасов Лёши не без моей помощи. Не зря же мы художники! Веселая картина – лежачие бревна с красными, синими, зелеными, черными носами и лицами!

Но, как и можно было предсказать, не сумели ребята наши в ходе столь длительного, до самого утра, загула сохранить бдительность, привести себя в порядок вовремя.

Да что уж там: сам руководитель, организатор сейшена художник Лёха Дилетант к моменту появления врачей и персонала пребывал в полукоматозном состоянии, а именно: сидел, развалившись, в кресле возле все той же Первой палаты; одна рука сжимала стакан с голубой жидкостью, другая – скомканную сигаретную пачку, с высыпавшимися на пол табачинками. Изо рта Алексея, зацепившись за клык сбоку, свисал охряно-красный, поблескивающий масляно кусок колбасы.

Остальные тоже не в форме оказались: Толик Паркин посапывал сладко, свернувшись калачиком на полу в коридоре, возле туалета – покурить, видно, собирался; Гена Литвер валялся посреди своей палаты на матрасе, раскинув, как раздавленный кузнечик, руки и ноги; Езас даже в алкогольном забытьи не покинул спортзал: так и застыл у стены, вцепившись намертво в тренажеры-кровати.

Ваш покорный слуга успел добраться до койки и спал чинно-благородно, завернувшись до подбородка в одеяло.

Остальные упали как попало – где сразил кого зеленый змий голубого цвета.

На том история и закончилась. Некоторые виновные понесли заслуженное наказание: кого на вязки на сутки отправили, кого ◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼ накормили.

Вот, собственно, и все.

Дхарма

Есть пациенты, больные – низшая каста. Есть врачи – небожители, боги. И есть здоровые – персонал, медбратья-сестры.

Зачем нужны больные – понятно, хоть нас здесь и не лечат, но без нас само существование больницы теряет смысл. Врачи нужны, чтоб ставить диагноз и заполнять бумаги, лечить не обязательно. Ну и, наконец, персонал поддерживает порядок. Что это значит? Как соблюдают они больничную Дхарму? Чем заняты?

Во-первых, должны следить за всем, за всеми, за психами глаз да глаз нужен! Для того у палат и нет дверей, а вдверь туалета вделана прозрачного оргстекла пластина[27].

Во-вторых, выдавать лекарства: таблетки, пилюли, взвеси, порошки, растворы и ампулы.

В-третьих, делать уборку на отделении, а также мыть неходячих стариков из Первой надзорной палаты.

Ну и, наконец, получать за вредность повышенную заработную плату.

Следить за психами – понятно, на тоони и психи. Также нужно наблюдать во время посещения родственников – палить главным образом, чтоб кто чего лишнего, запрещенного не передал. Ну ичтоб скандалов особых не было, случается. Также слушают они, когда пациенты звонят домой родственникам, а вдруг бомбу где заложат или еще чего отчебучат[28].

Особый случай составляет Первая палата, сюда поступают вновь прибывшие, которых через неделю переводят в палаты обычные. А еще здесь доживают свои дни в забвении беспамятные, обездвиженные старики.

Также в Первую могут вернуть за неповиновение персоналу или еще какую провинность.

За обитателями Первой палаты следить положено круглосуточно, и днем, и ночью, потому ее и прозвали «надзорная».

У входа в палату покоится тяжелое, монументальное, обшитое дерматином советское кресло – осколок прошлых времен. Впрочем, об этом уже говорили. Таких осколков в больнице осталось великое множество: книжный шкаф, эмалированные миски и алюминиевые баки в столовой, решетки на окнах и прочее.

В кресле и должен сидеть, дежурить постоянно кто-нибудь из медсестер-братьев: таков порядок. Днем это так и бывает, но персоналу ведь тоже поспать хочется, так почему бы не переложить свою обязанность на кого-нибудь другого? Ночную вахту несут принудчики или кто-нибудь понадежнее из числа обычных пациентов, наркоманы например. «Принудчики» – это лица, находящиеся здесь на принудительном лечении, как правило, люди с судимостью.

Дежурящие по ночам принудчики и наркоманы (эти две категории как-то быстро находят друг друга) получают льготы – поблажки от персонала, помимо улучшенного пайка в столовой, возможность курить в любое время, чаще других пользоваться городским телефоном – звонить домой, иметь при себе авторучку и зажигалку, на что администрация смотрит сквозь пальцы. Для остальных, непривилегированных, перекур начинается лишь в строго определенное время – без пятнадцати минут до конца каждого часа, а иметь зажигалку и авторучку строжайше запрещено.

Еще одно дело персонала, и уж эту обязанность нельзя передоверить никому, – раздача лекарств. Ну, тут все понятно, сказать об этом особо нечего.

Да, вот еще, забыл сообщить, в обязанности персонала входит также мыть по утрам пересравшихся за ночь стариков-маразматиков из Первой палаты. Но для такой работы набирают добровольцев из числа пациентов, получающих за это подачки: порции еды получше, скверные, дешевые сигареты, папиросы «Беломор» и чай. Персонал не снизойдет и до уборки туалета, коридора, столовой, ванной комнаты и подсобных помещений, где хранится старая одежда, обувь, грязное белье и банки для анализов. И это также обязанность добровольцев. А вот свои палаты мы моем сами, каждый по очереди – утром и вечером, совершенно бескорыстно.

Все эти многообразные и тяжко-трудные, муторные дела должны быть вознаграждены, разумеется. Оплата – персоналу, а пациенты и так свою награду получили[29].

Оплата с повышенной надбавкой за вредность. Да, работа действительно вредная: торчать бóльшую часть суток в нашем унылом заведении, в окружении бывших людей, сломанных человечков. Продукты, напитки вредные приходится принимать, персонал бухает прямо на работе – не только своим, но и медицинским спиртом из казенных запасов. Закусывают, случается, глёклой столовской жрачкой. Так что вредность заслуженная.

Справедливости ради стоит сказать, что даже такая работа-синекура может оказаться опасной. Нет, не только риском развития алкоголизма, хотя Герр Майор и был, в конце концов, уволен за пьянство на рабочем месте. Был случай, какой-то псих откусил сестре-хозяйке из нашего отделения фалангу пальца. Она и сейчас в строю – крепко держит в искалеченных руках осколки больничных судеб.

На одном из других отделений, номер не помню, произошел и вовсе дикий случай: одному из больных соседи по палате выкололи глаза пальцами за то, что воровал у своих же. Без глаз теперь ползает. Как ни удивительно, даже сломанные человечки, этот маргинальный сброд, социальный мусор, способны иногда на Поступок. Правда, качество этих поступков…

Такова больничная Дхарма.

[27] Да, кстати, чуть не забыл сказать: мужчины и женщины (за исключением шестого отделения) содержатся раздельно.

[28] Звонки домой со стационарного телефона по средам и понедельникам в определенное время – вечером, под наблюдением персонала. В день звонков желающие записываются у дежурной медсестры.

[29] «Да! Говорю вам, они уже имеют награду свою!» (Матфей, 6:2).