Жаль его. Поверхность была раем по сравнению с тем, что внизу.
— Приветственный комитет, — его второй командир, Райкер, всегда отличавшийся неуместной назойливостью, заговорил раньше, чем Валдус успел, и длинный тонкий шрам, тянувшийся по его ребрам, пошел рябью от его движений. — Директор круизного шаттла должен быть здесь с минуты на минуту. Поиграем в шахматы и…
— Шутки потом. А сейчас уходим. — Валдус повернулся к солдату. — Здесь нельзя оставаться. Бот не врет. Этот транспортный контейнер испепелит все внутри ровно через четыре метрала. Но то, что ждет снаружи, — пожал он плечами, — тоже не очень привлекательно.
— Это… это ошибка. — Голос солдата был почти криком, его голова моталась туда-сюда, пока он осматривал других заключенных. — Я не такой, как они. Мне здесь не место. Я… я был послан на эту планету с миссией Совета. Я требую встречи с тем, кто здесь главный.
Грубый смех Райкера эхом разнесся по камере.
— Удачи. Мы требуем того же самого уже два года.
Валдус был не в настроении. Он не любил прихлебателей Совета, но солдат есть солдат.
— Мы заключенные. Такие же, как и вы. — Его заявление вызвало удивленные возгласы, но его больше не волновало, что новоприбывшие будут послушными. Сдвинув топор, он стянул толстую ленту на бицепсе, и на его коже проступили жирные черные тюремные цифры 591. — Мы, как и вы, хотим выжить. В одном шаге от смерти, как и вы.
Это была, пожалуй, единственная милость, которую он мог оказать. Дать понять новоприбывшим, что они сами по себе.
— Держись правее, — понизил он голос, чтобы слышал только солдат, — и выходи с боем. Это немного, но твой единственный шанс. — Он поднял руку, чтобы дать сигнал своим оставшимся людям отходить.
— Подождите, — мягкий, протяжный женский голос — такого он не слышал уже давно — прорезался сквозь удушающую жару. — Мой товарищ по экипажу говорит правду. Мы — часть гуманитарной научной миссии. В результате аварии мы застряли наверху. Наш экипаж ищет нас. Мы можем представлять ценность. Я… я знаю кое-что о маячках. Возьмите нас с собой. Пожалуйста.
Он повернулся, подняв кирку, прежде чем она закончила.
Глава 4
— Не может быть. — Костяшки пальцев безликого грубияна побелели на рукоятке его топора. — Не может быть, мать твою!
От неожиданности Ева отшатнулась, врезавшись в стену. Ее пальцы судорожно сжались вокруг древка копья.
Она совершила ошибку.
Ева раздумывала, стоит ли говорить, особенно после бесполезного обмена мнениями с Праттом, но тут Желтоглазый зашевелился, устремив на нее голодный взгляд, и она вскочила на ноги, не сводя глаз со светящегося серебряного клинка, прикрепленного к ремню мордоворота. Она подумала, что в любом случае ее судьба будет одинаковой, но не могла ничего не предпринять. В прошлом она поступала так слишком долго.
Теперь жалела, что не промолчала.
— Никто не тронет ее! — Оружие поднято высоко, огромная скотина надвигается на нее.
Но было слишком поздно.
Цепкие руки обхватили ее икры, опрокидывая на пол.
— Я увидел ее первым. — Желтоглазый приземлился на нее сверху, лишив ее дыхания.
— Моя. — Другой заключенный схватил ее за руку и потащил к себе.
Другие присоединились к хаосу, наваливаясь сверху, рыча, огрызаясь, выдергивая, их безумные удары сыпались повсюду.
Ева попыталась поднять копье, но их было слишком много.
Жестокие руки рвали ее форму, волосы, кожу. Кто-то перевернул ее на живот. Колено врезалось ей в спину. Агония рикошетом прокатилась по позвоночнику. Злые руки раздвинули ее бедра. Копье выбили из ее рук.
Она была готова умереть. Жестоко. Как и обещал ее муж.
— Нет! — прозвучал крик сверху.
Тяжелый груз над ней уменьшился. Цепкие руки исчезли с ее тела.
Пошатнувшись, Ева сделала вдох и из последних сил перевернулась.