— Рискнуть, но это…
— Самоубийство. Знаю. Должен попробовать. Это мой долг.
Обернувшись на открывшиеся двери лифта к вершине башни, саларианец скупо улыбнулся и направился к ним. Кажется, он напевал какую-то песню.
— Мордин, неужели нет другого выхода, мы могли бы…
— Нет. Другие варианты слишком долго реализовывать. Башня к этому моменту будет разрушена. Надеюсь после смерти, я попаду на огромный пляж. Будет интересно изучить ракушки.
Двери лифта захлопнулись, и саларианец устремился вверх.
— Я типичный учёный, из рода саларинецев
Изучал батарианцев, азари и турианцев.
Я хорош в генетике (это биология)
Двери лифта открылись, и перед Мордином Солусом открылся вид на удивительно целый терминал управления распылительной башней, хотя всё вокруг уже полыхало.
— Потому что я эксперт (это тавтология)
Я изучаю всё, от науки до танцев,
Я типичный учёный из рода саларианцев.
Введя код подтверждения, Мордин уже приготовился вставить контейнер с лекарством в специальный отсек. Несколько нажатий клавиш, небольшая калибровка и…
Саларианец упал на пыльный пол со сквозным отверстием в голове. Лазерный луч мгновенно зажарил его мозг, отчего тот даже не успел ничего осознать. Из невидимости вышли две фигуры в коротких красных одеяниях, одна из них несла контейнер аналогичный тому, что сейчас катился по полу.
— Ты была права, сестра, — произнесла первая фигура, в форфоровой маске кицуне, на одном из языков Земли, — так было намного проще.
— Как всегда, — вставив контейнер с модифицированным вирусом, ответила вторая фигура в такой же маске, только тёмной, — ты слишком любишь охотиться.
— Как и ты, но я люблю страх жертвы и азарт погони.
— А я предпочитаю подождать добычу, и убить её одним ударом. Готово, — нажав клавишу активации систем башни, отряхнула от невидимой пыли металлические руки она.
— Тогда, нас здесь больше ничего не держит.
Переглянувшись и кивнув, два техноассасина исчезли во вспышке телепортации. Новый вирус, которым они заменили поделку ксеносов, тоже исцелит кроганов от генофага, и даже сделает это быстрее, вот только через год все, кто попал под его воздействие — умрут, быстро и безболезненно. Как и было задумано.
— Нет, Шепард, — резко ответила Тали’Зора, — ни о каком мире не может быть и речи. Как тебе вообще могло прийти такое в голову?
— Со мной вышел на связь один из гетов, он утверждал…
— И ты поверил одной из тех машин, что уничтожила миллиарды кварианцев и уже сражается на стороне Жнецов? — разгневанная кварианка указала на висящий на орбите Ранноха остов Жнеца, — Или помоги уничтожить их, или проваливай.
— Тали, должен быть другой выход, ты можешь убедить адмиралов, — продолжал настаивать СПЕКТР.
— Другой? Может нам ещё взяться за руки и начать весело скакать в лучах закатного солнца? — глаза кварианки под маской засияли особо ярко, — Посмотри на поле боя, мы выигрываем и тесним их! Если начать переговоры, то это даст гетам лишнее время перестроиться и подтянуть дополнительные силы.
— Но так ты сохранишь больше жизней, сколько кораблей уже потеряно, а сколько уже на грани?
— Хватит, — ударила по стене кварианка в чём-то напоминающем красную мантию, — я не собираюсь продолжать этот разговор. Мы выбрали свою судьбу и готовы идти до конца. Хочешь помочь — помогай, не хочешь — хотя бы не мешай.
Резко развернувшись, Тали’Зона нар Райя направилась на выход, по пути цепляя оружие к магнитным захватам на усиленном скафандре. Она не собиралась останавливаться и слушать сказки о мире и всепрощении. Изуверские интеллекты, что почти уничтожили её народ — падут сегодня, чего бы им это не стоило. И тогда, возможно, они смогут искупить ересь, в которую пали их предки.
Шепард же не знал, что сказать. Он помнил совсем другую Тали, пусть и решительную, и храбрую, но милую и робкую кварианку. Не было в ней той ненависти и фанатизма, что он видел сейчас.