Северина и Адский Кондор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На вторую неделю свободной жизни мне снова стал сниться Егор. Я тосковала и все чаще думала о том, что мне нужно увидеть хотя бы его могилу. Он появился в моей жизни, как прекрасный принц, которого я не ждала. Не на белом коне, но на вишневом Бугатти, который каким-то волшебным образом оказался на одной автостоянке с моим видавшим виды японским пикапом. Я как раз закончила одно тяжелое задание и заехала в супермаркет за роллами. Я была такой уставшей, что мысль о готовке вызывала паралич.

И надо же было так случиться, что я приглянулась местной шпане, которая решила меня ограбить. Они напали у машины, когда я разгружала тележку. Размахивали своими перочинными ножиками у меня перед лицом и требовали еды и денег. На вид – сущие дети. Егор налетел откуда-то, как тигр, раскидал молодую шайку, как ветер кучу листьев, мне же пришлось его и оттаскивать. Человеколюбием я не отличалась, но объяснения с полицией, если Егор случайно бы кого-то пришиб, в мои планы не входили. Так мы и познакомились.

Я догадывалась, что он богат, но не могла даже представить настолько. Я сразу подумала, что его деньги станут препятствием, но Егор был моим мужчиной с первого взгляда. Он никогда не дарил богатых подарков и не закармливал обещаниями райской жизни. Друг другу были нужны именно мы сами, а не наши деньги и связи. На первом свидании он подарил мне брелок с игрушечным белым кроликом, который мне вернули через четыре года вместе с личными вещами – единственное, что осталось от него на память.

Егор сделал мне предложение через месяц нашего знакомства и сказал, что жалеет только об одном – что тянул так долго. Я заставила ждать его с ответом целую неделю, выбирая, чего хочу больше: Егора или работу. Вместе они были несовместимы, поэтому я собиралась писать заявление об увольнении. Егор не знал, чем я занималась, а обманывать его своими «командировками» не хотелось. Насколько был мил и славен Егор, настолько отвратительной и уродливой была его семья во главе с родовой «маткой» – старушенцией Корнеевой, которая заправляла огромным туристическим бизнесом, ведя дела как в стране, так и зарубежом. Ее звали Леокардия – такое имя трудно не запомнить. Громадные пассажирские лайнеры династии Корнеевых плавали по всему миру, а несколько их круизных ледоколов возили экскурсии даже в Арктику.

Родители Егора разбились на частном самолете, но у него осталась многочисленная родня, а также два брата, которых он, по его словам, очень любил, но которых я за короткий месяц нашего знакомства так и не увидела. Один занимался блогерством где-то в джунглях Латинской Америки, пропадая там годами, второй был скрытным и тихим интеллектуалом, помешанным на биологии. Именно второй, ботан, был любимчиком бабки Леокардии, что, как мне показалось, являлось предметом ревности Егора, хотя тот и старался это скрывать.

Егор лишь однажды привез меня в родовое гнездо Корнеевых, которое находилось в элитном районе в историческом центре столицы. Там он объявил о нашей помолвке, я же испытала всю мощь укусов разворошенного осиного гнезда. К счастью, закалка от психологических атак у меня имелась, и долго в том замке мы не задержались.

Егора убили через неделю, в его столичной квартире. И так совпало, что как раз в тот вечер к нему приехала бабка Леокардия, видимо, отговаривать от женитьбы. Она нагрянула внезапно, вечером, когда я мылась в ванной. Телохранителей старушенция оставила в коридоре, готовясь к личной беседе с внуком.

Из уважения к Егору я надела наушники, не желая слушать их крики. А когда песня кончилась, в уши врезалась непривычная тишина. Егора и старушенцию убили моим ножом, что стало главной уликой следствия. К тому времени, когда я выбежала из ванной, мой жених был уже мертв, Леокардия умерла на пути в больницу. Я до сих пор была уверена, что убийца проник через окно, хотя квартира Егора и находилась на пятьдесят девятом этаже. В моей работе такие случаи были вполне реальными.

Меня арестовали сразу после того, как унесли тело Егора.

Семья Корнеевых хотела, чтобы мне дали пожизненное, но адвокат, которого, как я поняла, прислали из агентства, добился шестилетнего срока. Мое начальство решило не бороться за мою свободу, а в газетах потом написали: «Девушка зарезала жениха и его бабушку из ревности». А ведь он, действительно, был – повод для ревности. В личных вещах Егора нашли его откровенные фото и переписку с какой-то девицей. Якобы он познакомился с ней уже после нашей помолвки, а я, узнав об измене в тот роковой вечер, сорвалась и зарезала любимого, да еще и бабку его, ослепнув от ревности, покромсала.

Понятно, что все эти фото и переписка были подкинуты недругами, которые убили Егора и хотели свалить вину на меня. Отчасти у них это получилось, но ведь я жива, а, значит, точки в том деле никто не ставил. Возможно, целью наемников была именно Леокардия, ведь бабка вела дела агрессивно, устраняя конкурентов без жалости. Я же стала удобным поводом, которым воспользовались. Не исключено, что Леокардию Корнееву и ее внука устранил кто-то из моего же агентства, потому что работали профессионалы.

Из тюрьмы многое не узнаешь. Одно время я следила за Корнеевыми по интернету, но Егор умер, а больше меня никто в их семье не интересовал. Новости были скудные. Младший брат, который был заблудшей овцой, вернулся из Латинской Америки, и занялся делами семьи вместе со вторым – тем самым ботаном, о котором в прессе почти ничего не писали. Как бы там ни было, но начинать поиски убийц придется с родового гнезда, и я уже представляла, как развоняется этот нарыв, когда я его вскрою. Главное – не спешить.

Из прошлого меня выдернул ритмичный грохот музыки, донесшийся с первого этажа. Я посмотрела на часы. Половина третьего ночи, но кому-то не спалось, как и мне. Я накинула куртку и вышла во двор. Тихо падал снежок, в воздухе – ни ветерка. Окна квартиры, которую, по словам пенсионерок, раньше занимали наркоманы, а теперь – тихая семья, были распахнуты, и оттуда ревела музыка. То ли все жители дома страдали глухотой, то ли что-то знали и предпочитали с «тихой парой» не связываться. Подкравшись, я увидела голых, пьяных в стельку мужчину и женщину, совокупляющихся на кухонном столе. На шкафу стояла колонка и грохотала басами на всю улицу. В голове промелькнуло с десяток картин, что я могла бы с этой «тихой» парой сделать, но потом вдруг поняла, что отнимать «работу» у местного дьявола не хочу. Как не хочу оставаться в Лесогорске целый год. Своего кота я заведу не в этой квартире.

Вернувшись к себе, я включила ноутбук и купила билет до столицы на последние деньги с карты. Потом спустилась в подвал, вскрыла щиток, выкрутила пробки и в блаженной тишине легла спать. Если Грач и ожидал от меня этого шага, то неприятности я встречу уже завтра в аэропорту. Ведь жизнь – это клетка настолько, сколько ты в ней остаешься.

Глава 4

Рейс задержали почти на сутки. За большими окнами аэропорта валил снег, в зале ожидания грустно толпились люди в шубах, дубленках, куртках и пальто, потому что ночью ударил мороз, лопнули старые трубы, и аэропорт вместе с двумя поселками в пригороде Лесогорска остались без отопления. Трех газовых обогревателей, расставленных возле столиков кафе, явно не хватало. Говорили, что скоро подвезут тепловентиляторы, часа через четыре починят теплотрассу, а там, может, Лесогорск меня отпустит, и я полечу в столицу.

Стрелки часов показывали три пополудни, а рейс обещали запустить к семи вечера.

Я подумала и решила в город не возвращаться. В кафе внутри аэропорта все места были заняты, зато в столовой, расположившейся в отдельном здании на стоянке, несколько столиков еще оставались свободными. Как я поняла, днем здесь кормили котлетами и борщом, а ближе к вечеру открывался бар и крутили диско. Сейчас барная стойка была накрыта бархатным отрезом, а по колонкам ползали тараканы. Подумав, я решила ограничиться пакетированным соком и шоколадным батончиком, у которого имелось одно преимущество – невскрытая упаковка. Антисанитария была, конечно, милой, вполне в ретро-стиле маленького города, но бегать по туалетам в самолете не хотелось.

Мне повезло занять столик у окна, откуда только что ушла недовольная пара. Наверное, нашли что-то такое в борще, отчего оставили все блюда нетронутыми. Я отодвинула тарелки на край стола, решив, что, если пара вернется, сразу уступлю место. С первого взгляда ни в борще, ни в котлетах ничего подозрительного не наблюдалось, значит, дела обстояли еще хуже. Люди проявили мудрость, решив не ругаться с персоналом из-за пропавших продуктов. Опыт подсказывал, что результатом будет лишь испорченное настроение.

Я откупорила сок, развернула шоколадку и стала бездумно пялиться в окно, запорошенное снегом. Нарочно гнала все мысли, чтобы не сомневаться. Неправильно было нарушать порядок, установленный теми, кто контролировал ситуацию, но, если Грач меня помнил, то он должен был знать, что я его нарушу. Из этого следовало, что мой поступок был предсказуем, ответные меры уже приняты, и в проигрыше останусь только я. Метель усилилась, и снег налипал на стекло снаружи. Подумалось, что к семи вечера погода, скорее всего, не улучшится. Может, это был знак, что нужно вернуться? Тюрьма наделила меня мистическим сознанием, и с некоторых пор я стала верить в приметы. Я уже минут двадцать косилась на уборщицу, которая ходила вдоль буфета с пустым ведром, жалуясь бармену, что не может набрать воды из-за сломанного крана. Ведь была же такая примета, что баба с пустым ведром – к беде?

В отличие от аэропорта в столовой работали четыре конвектора, которые весьма неплохо нагрели помещение. Я, наконец, согрелась, уборщица скрылась в подсобке, и я стала присматриваться к буфету, где наливали кофе. Сок оказался приторным, шоколадка несъедобной. О чем я думала, когда я их покупала? Наверное, о том, что когда-то я была сладкоежкой, но тюрьма от сладких вкусов отучала быстро. Сделав глотов и надкусив кусочек, я присоединила сладости к тарелкам с борщом и котлетами. Люди продолжали прибывать, видимо, разведав, где самое теплое место на территории аэропорта. Пришлось для вида подвинуть к себе борщ, потому что задержали еще два рейса, и толпа наседала. У меня забрали соседний стул, но на своем я сидела прочно, и вид имела свирепый. Два мужика с полными подносами тарелок какое-то время хищно кружили вокруг меня, но, не выдержав взгляда, удалились есть на подоконник.

Пока я играла с ними в гляделки, то не заметила, как к моему столику подсела девица, которая уселась на свой большой чемодан.

– Котлету доедать не будете? – прямо спросила она, и не дождавшись ответа, придвинула тарелку к себе.

Дерзкие молодые мне нравились, и я даже хотела предупредить ее о несъедобности продукта, но котлета очень быстро исчезла в ярко накрашенном девичьем рте.

«Ну, и черт с тобой, – хмыкнула я про себя. – Кто-то ведь покупает привокзальные пирожки. Девчонке, наверное, не впервые будет. Главное, чтобы мы не одним рейсом летели».

– Ленка, – через столик ко мне протянулась тощая девичья ладонь с зелеными ногтями. Лак не первой свежести, заусеницы обкусаны до крови, кожа обветренная, между пальцами характерные пятна курильщицы. Ресницы накрашены густо и неумело, стрелки кривые, брови по старинке выщипаны и нарисованы заново. На вид созданию было лет двадцать, но в паспорте могла быть нарисована любая цифра. Больше всего мне понравились в девушке глаза. Хоть они и повидали грязи, но мир в них еще отражался чистым и красивым – как картинка в детской книжке. Увы, долго ей таковой оставаться было не суждено.

– Галя, – представилась я, аккуратно коснувшись протянутых пальцев. Взгляд так и цеплялся за рукав куртки – вдруг оттуда выскочит кинжал. Рукопожатия я не любила, всегда переводя их в легкое касание.

– Ну, и снежище! – воскликнула Ленка и стянула с головы шапку. По плечам рассыпалась копна белокурых локонов, в ушах болтались дешевые сережки «под золото». Она явно искала тему для разговора, мне же стало жаль, что такая молодая и красивая, а уже одной ногой – там. Ее следующий вопрос совсем не удивил:

– У меня перевес, посылочку с собой в салон не возьмешь? – произнесла Ленка, а сама принялась косить глазом за барную стойку, откуда за нами пристально наблюдал тучный мужик под два метра ростом. С такими связываться – один вред для здоровья.

– Что слушаешь? – спросила я, кивнув на старенький плеер. Такие устройства только в Лесогорске и встретишь. Я думала, мир про них уже забыл.