Затмение Сердца: читать начало книги онлайн

Глава 14

Тринадцать часов до Затмения — серверная Центрального Государственного Университета Метрополии Сердца

— Госпожа Флауэрс! — нос к носу столкнувшись со своим преподавателем, чье серьезное лицо выглядело еще более зловеще в голубом сиянии голографических проекций, замялся Симон, все никак не находя подходящего объяснения насчет того, почему он проник в запрещенную зону, что грозило не просто выговором, но самым настоящим отчислением! Сама эта мысль повергла его в ужас, а тело покрылось испариной, ведь, хуже этого с ним произойти сегодня ничего уж точно просто не могло! — А я вот тут просто…

— Искал меня? — всего за пару мгновений выражение лица профессора кардинально изменилось, улыбнувшись, преподаватель почти незаметным жестом закрыла дверь за собой, тем самым отрезав возможный путь к отступлению. Все помещение погрузилось в еще больший мрак, за счет чего размер этой комнаты стало невозможно представить даже примерно, поскольку, казалось, что фигуры как госпожи Флауэрс, так и самого Симона теперь парят в полной невесомости, оторванной от всего остального мира. Вместе с этим свет как будто бы стал исходить от их собственных тел, но не освещая все вокруг, а просто очерчивая их контуры в пространстве. Между ними также не было никаких источников света, кроме бегающих туда-сюда в пространстве объемных строк кодов, состоящих из символов, которые также не освещали ничего вокруг, но просто давали понять, где находятся они сами.

— И, судя по всему, ты все-таки нашел… — ласково проговорила госпожа Флауэрс, пододвинувшись поближе, практически вплотную к Симону, заставив его тем самым не на шутку заволноваться. Профессор, конечно, была видной дамой, но все же на несколько десятков лет его старше.

«Да и сердце мое уже принадлежит другой, так что я совершенно не готов к намечающейся связи…» — успел было подумать Симон, замерев от страха. Однако вместо того, чтобы слиться с ним в поцелуе, профессор, приблизившись, умело и даже, можно сказать, грациозно обогнула его, дав недвусмысленно понять, что предмет ее искреннего интереса заключался отнюдь не в самом студенте, а в том, что скрывалось за его спиной.

Одновременно и с невероятным облегчением, и некоторым негодованием Симон, обернувшись, бросил вопросительный взгляд в сторону профессора. Та же, без труда поймав его, заставила своего студента покраснеть еще больше, после чего искренне рассмеялась, даже в этом искусственном голубом освещении рассмотрев тот выразительный румянец, который стал гореть на щеках юноши.

— Не переживай ты так! Я тут действительно только лишь для того, чтобы преподать тебе урок. Но вовсе не тот, о котором ты успел подумать.

Симон растерялся еще больше, понимая, что его читают как открытую книгу.

— Ты ведь и сам пришел сюда за кое-чем другим, не так ли?

И тут Симон ощутил, как по его спине пробежал холодок, заставив позабыть напрочь все прочие игривые намеки. — Я действительно пришел сюда за…

— За-а-а? — протянула гласную профессор, испытующе глядя на своего подопечного.

— Я пришел сюда за ответами.

— Правда? И что же ты хочешь узнать?

— Сегодня днем на паре… Я смотрел проекцию и…

— Уж не концерт ли или эротическую симуляцию, которую скачал Эдвард? — улыбнулась Флауэрс, заставив Симона еще больше засмущаться.

— Не волнуйся, я дисциплинарному совету ничего не расскажу. В конце концов, бронтозавры не умеют болтать.

Тут Симону стало по-настоящему неловко, поскольку он только сейчас в полной мере осознал, что она всегда имела доступ к тому, что они просматривали на чипах, но никогда не делала замечаний им с Эдвардом. Более того, профессор, оказывается, прекрасно была осведомлена, как они ее за глаза называли, однако сейчас это звучало совсем не так смешно, и от жуткого ощущения стыда Симону хотелось сквозь землю провалиться.

— Но кроме всего прочего, они еще и очень сильные существа… По крайней мере были, или есть… Кто знает? Да и к тому же у них, — она рукой провела по своей воистину выдающейся шее, которая, безусловно, была и очень женственной, — были действительно крутые шеи.

Слышать подобный сленг от профессора было столь непривычно, что Симону на мгновение даже показалось, что все происходящее ему снится. От сомнений его избавил громкий смех профессора, который расколол на мелкие кусочки всю неловкость ситуации и, будучи заразительным, заставил и самого Симона в истерике хохотать до боли в животе.

— Да, да! Я в курсе, — вытирая слезы, проговорила наставница, — но ты уж меня извини, что тот последний урок в чипе был несколько… Гхм, труден.

Симон тут же перестал смеяться и стал максимально серьезен, чувствуя, как внутри него всплывают неясные фрагменты с сегодняшней виртуальной лекции, которые, что странно, так и не складывались в единую картину.

— И это не только из-за того, что эти знания тяжелы, но и из-за кодировки.

— Кодировки?

— Да. Она запрограммирована таким образом, что не сразу интегрируется в загруженную память, дабы не оставить там лишнего цифрового следа. Но, похоже, я все-таки не все предусмотрела. И меня вычислили.

— Вычислили? Что вы имеете в виду? — не успел договорить Симон, как вздрогнул от стука, который исходил, казалось, отовсюду.

— Нет времени объяснять, — на сей раз уже грустно улыбнулась профессор Флауэрс, доставая из-за спины голографический объект, который представлял собой розовое сердце, что своим теплым цветом контрастировало с общим холодным освещением комнаты, — это твой последний шанс получить ответы на свои вопросы.

— Но я… Да ведь у меня их и не было особо до сегодняшнего дня… — неуверенно промямлил Симон, уже желая добраться до источника повторно раздавшегося звука, который стал еще громче и, казалось, уже был совсем рядом.

— Другого шанса не будет, — спокойно проговорила Флауэрс и, прежде чем третий стук с треском ворвался вместе с ослепительным светом во мрак помещения, Симон успел коснуться розового сердца, после чего время субъективно остановилось для юноши, чей перегруженный мозг за несколько мгновений закачал в себя больше информации, чем за прошлые почти два десятка лет своей жизни. В какой-то момент ему показалось, что он сходит с ума, когда он начал падать, а серверная исчезла, подкинув его на высоту пары тысяч километров, откуда он падал, наблюдая за тем, как под ним далеко внизу подобно грибам вырастают огненно-зеленые смерчи взрывов. Однако падал он не один, но в компании сотен и даже тысяч точно таких же, как и он сам, людей, некоторые из которых, пораженные ответным огнем с земли, буквально взрывались в воздухе, превращаясь в ужасающей красоты горящие сферы. Они сжигали все на своем пути, включая и самого путника, до которого дошел предательский жар, что без труда слизывал кожу и плоть с его костей, заставляя кровь бурлить и производить в ответ необратимую химическую реакцию. Она заставила уже самого путника обратиться в этот адский огонь, который подобно вирусу заражал всех парящих вокруг, образуя из их тел пылающую воронку, что ударилась о джунгли внизу и выжгла на корню целый город, который оборонялся, судя по всему, как раз-таки от этих чудовищных прыгунов-самоубийц. После этого на земле от этого страшного удара на горизонте вырос очередной чудовищный гриб, который превратился в вопящий огненный череп. Он стал обрастать кровеносными сосудами и плотью, которую мучали острые колья, что со всей силой обрушивались на его новорожденное тело, ломая кости и разрывая мышцы, или проникали внутрь, деформируя внутренние органы.

Путник с ужасом терпел всю эту боль. Думая, что он вот-вот того и гляди сойдет с ума, из последних сил путешественник попытался взглянуть в лицо тому, кто истязал его тело и дух, в конце концов, в ужасе увидев своего палача — страшную гримасу садистского экстаза на лице, а точнее морде чудовища, которое звали Симон.

— Но если вот это и есть Симон, то… Кто тогда я? — задался самым важным вопросом путник, когда черная окровавленная рука палача потянулась к его лицу. В самый последний момент наблюдателю удалось ускользнуть от пальцев палача, после чего он оказался в полной невесомости, паря в открытом космосе, наблюдая за красотами далеких звезд, вместе с тем глядя на лилово-зеленоватую планету, чьи континенты были, что примечательно, по своей форме совсем не похожи на те, которые он видел на контурных картах еще в школе.