Мифы окаменелостей: читать начало книги онлайн

В личинах-окаменелостях могли видеть и конкретных богов. В начале XX века французский геолог заметил в госпитале сделанный из панциря морского ежа талисман. Ему сказали, что окаменелость передавали из поколения в поколение и молились ей больше века. Самым удивительным оказалось объяснение владельца талисмана. По его словам, этот камень — голова младенца Иисуса[52].

Для других личин, конечно, нет объяснений владельцев. Вероятно, они были бы похожими, разве что поменялись имена богов. Люди из Костенок, скорее всего, молились на личину из брахиоподы так же, как и французы на личину из морского ежа спустя 22 тысячи лет.

Перечень личин можно расширить, хотя он в любом случае будет ограничен российскими и европейскими находками, для которых есть обзорные работы. Однако личины из окаменелостей наверняка делали и в Китае, Японии, Индии, Австралии, Африке — где угодно начиная с палеолита.

Есть и фигурки. Одну нашли в Норвегии, когда проводили срочные спасательные раскопки на стоянке позднего мезолита (6500–6200 лет до н. э.), по которой проходила новая автомагистраль. Окаменелость небольшая, с ягоду вишни: природный слепок раковины двустворчатого моллюска. Мезолитический мастер увидел в ней женские прелести — ягодицы, бедра, живот — и потратил немало времени, чтобы отполировать «живот» и подчеркнуть на нем естественную выемку — «пупок»[53].

Находки археологов вполне четко указывают, что уже в палеолите у людей были фетиши из окаменелостей. Однако сами окаменелости в верованиях палеолитического человека, кажется, надо признать случайным материалом. Просто некоторые из них своими очертаниями напоминали человека или животное и благодаря этому привлекали внимание и ценились. Вряд ли их искали специально. Такие же личины делали из камней и наверняка из коряг, бревен и костей причудливой формы.

В неолите отношение к окаменелостям изменилось. Их стали собирать целенаправленно.

Жизнь людей в те времена поменялась так сильно, что перемены получили особое название — неолитическая революция. Появилось земледелие, были одомашнены животные и растения, построены первые города и храмы. Множество сложных захоронений указывают, что у людей сформировался полноценный культ мертвых, и окаменелости заняли в нем прочное место.

В Европе с окаменелостями, как правило, хоронили женщин, иногда детей, которые в традиционных обществах считались практически бесполыми до подростковой инициации. Мужчин с окаменелостями хоронили редко, почти никогда.

В Западной Европе главными погребальными ископаемыми стали панцири морских ежей. Они во множестве залегают в горных породах Европы, часто попадаются на глаза и, вероятно, привлекали людей в первую очередь благодаря необычной форме — каменного яйца.

Яйцо во многих культурах выступает символом творения и плодородия, яйца часто служили талисманами и амулетами. Стоит отметить, что слова «амулет» и «талисман» нередко используют как синонимы, хотя их назначение различно. Амулеты (обереги) должны отгонять злых духов и несчастья. Талисманы, наоборот, — притягивать богатство, счастье и удачу.

Панцири морских ежей в Европе клали в могилы женщинам начиная с неолита. У некоторых покойниц в Швеции и Германии они лежали между ног[54], во Франции и Британии — в правой руке[55]. Панцири морских ежей клали и бедным, и богатым покойницам. В британском Брайтоне раскопали пару удивительно бедных неолитических захоронений, где не было никаких сопроводительных предметов, кроме панцирей ежей. Одно погребение археолог Сесил Карвен назвал ужасным: «Выглядело так, словно молодую женщину бросили в канаву вместе с другими отбросами, она лежала там ничком, закинув одну руку за спину и согнув колени, без какой-либо подготовленной могилы». Ей в яму кинули только панцирь ежа. В другой наспех устроенной могиле похоронили молодую женщину с ребенком. С ними положили два куска мела, бычью кость и пару ископаемых морских ежей — этим и ограничились[56].

^{Фигурка из ядра раковины двустворчатого моллюска. Норвегия.}

^{Иллюстрация А. Атучина}

Традиция сохранялась тысячи лет. Панцири вымерших морских ежей клали в могилы минойского времени на Крите, в египетские погребения VI–V веков до н. э. В лангобардских гробницах и могилах эпохи Меровингов они — обычный погребальный инвентарь[57]. Самое позднее известное захоронение с панцирями морских ежей в Европе раскопали на еврейском кладбище в Винчестере, которое использовали в XII–XIII веках: панцирь положили у головы ребенка[58].

Зачем — ответить сложно. Интерпретация древних погребений — задача почти неразрешимая. Ключ к похоронным обрядам — предания и мифы, а они для древних культур неизвестны. Антрополог Х. Райхель-Долматофф показал это на примере индейцев коги, живущих в горах Колумбии. Он два часа наблюдал за похоронами девушки. Вначале тело умершей завернули в белые пелены, которые зашил ее отец. Мать и бабушка в это время исполняли монотонный, почти бессловесный напев. Когда тело отнесли на кладбище, шаман объявил, что отворил дом в селении Смерти, и показал, где копать могилу. На дно ямы положили россыпь зеленых камней, раковины устриц и одной улитки. С девятой попытки шаман поднял тело покойной, в позе эмбриона труп положили в могилу головой на восток, затем «дом» закрыли, то есть яму засыпали землей.

Если археолог найдет эту могилу, он увидит просто скелет, лежащий на камнях и ракушках головой на восток. Ритуал и символику предметов он не восстановит, не узнает про селение Смерти, про то, что девятикратным подниманием тела шаман возвращал мертвую в состояние эмбриона, в противоположность девяти месяцам беременности. Не догадается, что раковины устриц символизируют живых членов семьи покойной, а раковина улитки — «мужа» умершей: если не положить ее в могилу, покойница заберет кого-нибудь живого из деревни[59].

По словам историка религий М. Элиаде, доисторические погребения — семантически закрытые феномены[60]. Рассуждать о погребальной символике окаменелостей можно лишь с известными оговорками. Но для некоторых могил с окаменелыми морскими ежами рассуждение выглядит правдоподобным, особенно для двух странных погребений бронзового века в Британии и Франции.

В 20 километрах от Лондона, на холмистой равнине недалеко от Данстэбла, раньше возвышались два кургана. К середине XIX века их изрядно раскопали, расширяя посевные поля. Весной 1887 года землевладелец поручил разровнять угол кургана, и рабочие наткнулись на кости. Фермер сообщил о находке своему знакомому, Уортингтону Смиту.

По образованию Смит был архитектором, но давно забросил это занятие и зарабатывал на жизнь, рисуя картинки для книг, журналов и газет. Он написал и проиллюстрировал несколько определителей грибов, причем ядовитые грибы проверял на себе и семье (однажды все отравились, но выжили). Пока Смит готовил определители и вышагивал километры по лугам и лесам в поисках грибов, он увлекся археологией, стал собирать артефакты и получил в округе известность любителя древностей.

^{Окаменелый панцирь морского ежа. Меловой период. Казахстан.}

^{Фото Г. Миранцева}

Смит отправился на ферму.

Курган насыпали четыре тысячи лет назад, когда-то он был 15-метровым в диаметре, трехметровым в высоту. В центре, скорее всего, находилась могила вождя, по бокам было шесть или семь других захоронений, где, судя по размерам погребений, покойники лежали скрюченными в позе эмбрионов. Все могилы были разграблены в прошлом или уничтожены фермерами, кроме одной. Погребение, на которое наткнулись землекопы, оказалось нетронутым.

Костей в нем оказалось немного, все плохой сохранности и ломались, как печенье. Само захоронение было очень бедным: разбитый горшок, несколько каменных орудий и неожиданно сразу 12 панцирей морских ежей. Смит понял неординарность находки, расширил площадь раскопки. Из земли показывались все новые и новые панцири. Смит отошел от кургана в поле, взял грабли и принялся пропалывать землю, которую разбросали с кургана рабочие. И снова пошли панцири, панцири, панцири.

Всего Смит собрал, по разным данным, от 100 до 200 штук. Большинство принадлежало округлым эхинокорисам (Echinocorys ovatus), было несколько небольших микрастеров в форме сердечек (Micraster coranguinum). Оба морских ежа жили в меловом периоде.

По мнению Смита, все панцири были похоронены в одной могиле. Он тщательно осмотрел остатки других погребений в кургане и не нашел в них ни одной окаменелости.

Кроме морских ежей, Смит выкопал в погребении 340 обломков костей, у себя в лаборатории их просушил и пропитал в жидком, почти кипящем желатине. Кости принадлежали молодой женщине лет двадцати пяти и примерно пятилетнему ребенку. Смит полагал (хотя никак это не доказывал), что ребенка могли похоронить с матерью заживо[61]. Судя по отдельным костям, рост покойной был чуть меньше 150 сантиметров.

Спустя несколько лет Смит издал книгу «Человек — первобытный дикарь», которая стала бестселлером. Ее фронтиспис украшал рисунок погребения женщины с ребенком. Женщина обнимала дитя, словно Мадонна, а вокруг них лежало кольцо из панцирей морских ежей. Как красиво написал палеонтолог Мак-Намара, на этих покойников был надет саван из ископаемых ежей[62].

[52] Pérot F. La Survivance de l’Oursin fossile // Bulletin de la Société préhistorique de France. 1917. T. 14. № 2. P. 100–102.

[53] Glørstad H., Nakrem H. A., Tørhaug V. Nature in Society: Reflections over a Mesolithic Sculpture of a Fossilised Shell // Norwegian Archaeological Review. 2004. Vol. 37. № 2. P. 95–110.

[54] McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 141; McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 200.

[55] McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 199; Demnard F., Neraudeau D. L’utilisation des oursins fossiles de la Préhistoire à l’époque gallo-romaine // Bulletin de la Société préhistorique française. 2001. Т. 98. № 4. P. 698.

[56] McNamara K. Dragons’ Teeth and Thunderstones. P. 142–143.

[57] Rätsch C. Die Steine der Schamanen. P. 89.

[58] McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 198.

[59] Элиаде М. История веры и религиозных идей. От каменного века до элевсинских мистерий. М., 2012. С. 21–23.

[60] Элиаде М. История веры и религиозных идей. С. 15.

[61] Smith W. G. Man, the Primeval Savage: His Haunts and Relics from the Hill-tops of Bedfordshire to Blackwall. London, 1894. P. 337.

[62] McNamara K. J. The Star-Crossed Stone. P. 109.