И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жан-Мари Трюфье, глава предприятия, ждал их на пороге.

– Рад тебя видеть, господин администратор! Не часто ты у нас появляешься!

– Взаимно! Ну, как ты жил все это время?

Они вошли в типичный колониальный особняк, украшенный белыми башенками. Паркет был натерт воском. На второй этаж вела монументальная лестница. Вдруг раздался детский крик. Кричала Люси.

– Что случилось?

Девочка показала на тигра, сидевшего у подножия лестницы, который смотрел прямо на них. В пасти гипнотически посверкивали белоснежные огромные клыки.

– А! Так это мой самый прекрасный трофей! – обрадовался Трюфье. – Не бойся, малышка, он набит соломой, так что не может причинить тебе вреда. Ну, пойдемте на улицу, посмотрим, как там.

На террасе, выходящей на громадный земельный участок, принадлежащий предприятию «Мишлен»[7], Андре и Трюфье весело чокнулись бурбоном. Беседа потекла, предметом обсуждения были дела, политика, экономика, а Люси тем временем глядела на простирающиеся перед ней поля. Вдали рабочие, как муравьи, шевелили маленькими лапками.

– Хочешь посмотреть на них поближе, красавица? – спросил толстяк, отставив в сторону бокал.

Он не стал дожидаться ее ответа, щелкнул пальцами в сторону боя, и уже пять минут спустя они оказались посреди леса, на борту сверкающего нового автомобиля.

Люди в набедренных повязках продолжали трудиться, словно и не замечая белых, наблюдающих за ними. Они обрабатывали наполовину окоренные стебли, вонзали в них лезвия топориков, делая V-образный разрез, через который вытекал латекс. Деревья могли производить каучук, достигнув возраста пяти-шести лет.

– А этому сколько лет? – спросил Андре.

– Ох, да лет восемь, скорей всего… – ответил Трюфье, похлопав по стволу.

– Нет, я говорю об этом, – и он подбородком указал на юношу, который исходил потом при каждом ударе топора.

– А, это… Ну… Да хрен его знает, дружище. Ой, пардон, я не заметил, с нами барышня…

Труженики собирали каучук в ведра, а оттуда переливали в большие металлические цистерны. Потом они процеживали густую жидкость и оставляли для просушки.

Спустя месяцы из форм доставали гибкие и эластичные ленты, из которых Франция, Европа, весь мир делали в интересах развивающейся индустрии магические тяжелые кольца, называемые шинами.

На обратной дороге отец весело напевал.

– Ты видишь, Люси, недостаточно быть белым, нужно еще уметь быть колонистом. Уметь заставить туземцев работать, внимательно следить за ними. Месье Трюфье занимается этим каждый день. Тем же самым раньше занимался твой дед. Помнишь его? Ты как-то раз видела его в Париже, после приезда из Ханоя…

Она кивнула, но независимо от этого отец вдруг сам по себе разволновался и возмущенно произнес:

– В любом случае Моррас, величайший Моррас, прав: целью колонизации вовсе не является внедрение цивилизации в массы туземцев. В противном случае наступит хаос!

Она еще раз согласно кивнула. Колонисты. Туземцы. Она ничего не понимала, но обещала себе выучиться и все понять. Чтобы в один прекрасный день отец мог ею гордиться.

Вернувшись домой, они застали Мону в вечернем платье, с высокой прической.

– Выйдем сегодня в свет, – заявила она. – Мне очень захотелось.

Андре удивленно поглядел на жену. Она подошла к нему, сверкая глазами, положила руку на его грудь, потом погладила Люси по волосам и мягко подтолкнула к кухне. Там ее ждет Тибаи, она приготовила вкусный ужин, а она ведь будет хорошо себя вести, правда? Потом она взяла Андре под руку:

– Веди меня в «Континенталь».

На кухне Люси рассказала няне о том, как прошел ее день. Она с восхищением вспоминала о каучуковых деревьях.

Суп с равиоли был еще горячий, она подула на него, потом опустила пальчик, облизала его, удивилась, что так горячо. «Похож на тот сироп в ведрах…» Рассказала няне, как стучали топоры, как плакали деревья, как гуськом шли рабочие – и самое главное, про тигра. Потом подумала об отце и, с полным ртом равиоли, провозгласила:

– Это величайший мор рас делает так, чтобы люди становились хорошими колонистами.

Рано утром, когда первые лучи солнца окрасили темное небо, два переплетенных силуэта крепко сжимали друг друга возле дома на улице Катина. Они приглушенно смеялись, изредка ахали, целовались. Они изрядно выпили. Его пиджак и рубашка выглядели совсем мятыми; черные, намазанные бриллиантином волосы свисали сальноватыми прядями. У нее – но об этом знал он один – под платьем ничего не было надето. Волосы ее растрепались, а туфельки она несла в руке. Он не мог найти ключи. Ну как же, они в кармане пиджака. А, ну да, точно. Он попал ключом в замочную скважину лишь со второй попытки. Их дыхание отдавало шампанским и любовью. На цыпочках они проскользнули в квартиру. Инстинктивно приоткрыли дверь в детскую. Люси спала со сжатыми кулачками. У ее ног, свернувшись калачиком на ковре, лежала Тибаи. Первый раз она осталась на ночь у хозяев, осмелилась нарушить неписаное правило. Но в эту ночь Андре ничего не сказал.

[7] Крупнейший производитель шин.