— Да, Леонид Иванович. — Мышкин открыл толстую папку. — Генерал Бек — наш главный козырь. Принципиальный военный, считает подготовку к большой войне безумием. У него есть сторонники среди генералитета — Штюльпнагель, Хальдер, несколько командующих военными округами.
Профессор Величковский поправил пенсне:
— А как насчет фон Нойрата? В Германии его уважают как дипломата старой школы.
— Константин фон Нойрат готов возглавить переходное правительство, — кивнул Мышкин. — Но требует гарантий личной безопасности и международного признания. С ним проще всего договориться.
— Гордлер сложнее, — продолжил он. — Мечтает о реставрации монархии, но понимает, что нацисты ведут страну к катастрофе. Его поддерживают промышленники Рура и Саарской области.
Рожков потер лоб:
— А что с финансированием? Такие операции требуют значительных средств.
— Товарищ Сталин выделил специальный фонд, — ответил я. — Плюс можем использовать торговые каналы. Переводы через швейцарские банки под видом авансов за поставки.
— Уже открыты счета в банках Цюриха и Женевы, — сообщил Рожков. — На подставных лиц, разумеется. Можем перебрасывать деньги небольшими партиями.
Мы проработали детали почти до полуночи. Составили график операций, распределили роли, обсудили запасные варианты.
— Кодовые имена, — сказал Мышкин. — Генерал Бек — «Дирижер». Фон Нойрат «Дипломат». Гордлер — «Профессор». Я буду «Доктором».
— А я «Хозяин», — добавил Рожков. — По роду деятельности.
— Леонид Иванович будет «Композитором», — улыбнулся Мышкин. — Он же сочиняет эту симфонию.
Профессор Величковский задумчиво покачал головой:
— Товарищи, вы понимаете масштаб предприятия? Если провалимся, это будет катастрофа не только для нас, но и для всего Советского Союза.
— Николай Александрович, — сказал я, — если не попытаемся, катастрофа будет гораздо больше. Гитлер готовит войну против всей Европы. Включая нас.
Рожков открыл вторую папку:
— У нас есть еще один козырь. В окружении Гитлера есть люди, которых можно использовать. Не буду называть имена, но кое-кто из ближайших соратников фюрера имеет слабости, которые ставят их в зависимое положение.
— Шантаж? — уточнил Величковский.
— Взаимовыгодное сотрудничество, — поправил Рожков. — Мы помогаем им сохранить положение, они помогают нам изолировать Гитлера в нужный момент.
К концу встречи план обрел четкие контуры. Мышкин отправлялся в Берлин на следующей неделе под видом торгового представителя. Рожков координировал операцию из Москвы. Величковский готовил научное обоснование для создания экономического союза с новой Германией.
— Первая встреча с «Дирижером» назначена на 20 мая, — сообщил Мышкин. — Место частная квартира в Груневальде. Пароль «В Берлине наступила весна».
— Будьте осторожны, Алексей Григорьевич, — предупредил я. — Гестапо не дремлет.
— Не волнуйтесь, — усмехнулся Мышкин. — У меня железное алиби. Переговоры о поставках сибирского леса. Генеральный консул уже разослал приглашения.
Гости разошлись соблюдая интервалы. Рожков задержался последним.
— Леонид Иванович, — сказал он тихо, — помните нашу первую встречу? Тогда вы тоже затевали рискованную операцию.
— Помню. И она удалась.
— Надеюсь, что и эта увенчается успехом. Ставки слишком высоки.
После его ухода я долго сидел у камина, глядя на угасающие угли. Началась игра, ставкой в которой была судьба Европы. И, возможно, всего мира.
Рассвет 15 июня 1935 года окрасил верхушки елей в золотистый цвет на границе между Германией и Чехословакией.