Следователи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Иван Иванович! Боже ты мой! Сколько лет!.. Семь, по-моему? А вы все такой же — отглаженный, аккуратный, красивый.

Кислинский помолчал, присматриваясь к Мухиной. Пять лет назад он арестовывал ее за хищения с использованием служебного положения, проще говоря — за растрату. Тогда она была развязной брюнеткой с множеством колец на пальцах, с золотой цепочкой на шее. Теперь перед ним сидела скромно, но дорого одетая привлекательная блондинка. Лишь взгляд тот же самый, — отметил Кислинский, — пристальный, чуточку насмешливый, с прищуром.

— Ну как вы, Иван Иванович? Расскажите о себе. Мы ведь старые знакомые.

Кислинский, усмехнувшись, покачал головой: он узнавал прежнюю Мухину, ее характерную нагловатость.

— У меня все просто, Светлана. Работаю, детей воспитываю. Давайте-ка лучше о вас поговорим.

— Что сказать?.. Освободилась. Поступила в «Мебельхозторг». Тоже работаю, тоже детей воспитываю. Вы, наверное, помните, две девочки у меня. Целых три года муж один их растил. Обе студентками стали, можно сказать, без меня, — Мухина помолчала, но, не удержавшись, добавила: — Из-за вас ведь — без меня.

Кислинский хмыкнул с откровенной иронией и серьезно спросил:

— На что вы надеетесь, Светлана? Мы же с вами профессионалы — вы в своем, с позволения сказать, занятии, я — в своем деле.

— Как на что надеюсь, Иван Иванович? Только на вашу, исключительно на вашу всесоюзно известную справедливость. У нас в колонии так и говорили: если дело вел Кислинский, тут ни убавить, ни прибавить. Побеседуете вы со мной, да и отпустите с миром — говорить-то нам, в сущности, не о чем.

Кислинский достал папку с делом, положил ее так, чтобы Мухина могла прочесть надпись: «...о мошенничестве в отношении гр-на Гогуа».

Взгляды Мухиной и следователя скрестились.

— Облсовет ДСО... — обронил Кислинский.

— Не знаю и знать ничего не хочу! — Мухина резко откинулась на спинку стула, уставилась в окно.

Кислинский ждал. Ничего, кроме глухой стены, Мухина видеть в окне не могла. Пока она молчала, следователь выписал постановление на обыск по месту работы и по месту жительства.

— Скажите-ка свой адресок, Светлана.

— Космонавтов, 17, квартира 42. В гости вас не приглашаю, не взыщите.

— В гости к вам я и не собираюсь — по делам придется наведаться. Вот постановления на обыск...

— Так что там у вас по этому ДСО есть?

— Вот теперь по-деловому поговорим, Светлана. Есть у нас потерпевший, опознает он вас несомненно — такое сильное впечатление вы на него произвели. Есть у нас Ш. Зачем же вы, кстати, так обошлись с серьезным, уважаемым человеком? Есть еще кое-кто и кое-что...

— Ладно, это я беру. А больше за мной ничего нет, — процедила Мухина. — Ох, и лопух же он, этот ваш Гогуа, такого наколоть сам бог велел. Мне писать, или вы сами напишете?

— Плохо на вас колония повлияла: жаргон появился. Вот бланки протокола, пишите, — Кислинский вызвал милиционера: — Посидите с Мухиной. Когда она закончит, позвоните по этому телефону.

«Что у них есть, кроме того грузина? — думала Мухина. — Витька-таксист... Он еще на шоссе прокис, как увидел гаишника. А сам вроде бы и на мужика похож... Ну, с Витькой просто: я его не знаю, он меня с кем-то путает. Так. Дальше. Деньги, которые в сумке лежали... А может, попробовать найти с Кислинским общий язык? Все-таки семь тысяч... Нет, еще дороже обойдется. Он же не изменился, зануда... Так, деньги либо я сама у кого-то попросила в долг (у кого?), либо мне долг вернули (кто?).

Она подписала каждую страницу протокола. Возвратившийся Кислинский это оценил:

— Все-то вы помните, Светлана, как и что надо делать. Вспомните, пожалуйста, и о других ваших заслугах.

— За мной больше ничего нет, — четко сказала Мухина, жестом прервав пытавшегося что-то уточнить следователя. — Таксист меня с кем-то путает. Я часто в лесу гуляю, люблю, знаете, на природе бывать, — продолжала она уверенно. — Деньги, которые были у меня с собой, я взяла в долг у старого знакомого, отставного полковника Черновалова Петра Акимовича, три недели назад. Машину не удалось купить, я приготовила деньги к возврату, а Петр Акимович возьми и скоропостижно скончайся. Вот и в газете есть извещение о его смерти, — Мухина указала на газету, лежавшую на столе.

Кислинский внимательно прочитал траурное извещение, в котором не было обычной концовки — «выражают соболезнование родным и близким покойного».

— Здорово это вы, Светлана, придумали. Лихо! — он засмеялся. — А ну как я предъявлю вам фотографии трех полковников? Опознаете ли вы своего друга Черновалова?

— Опознаю, Иван Иванович, не сомневайтесь. Черновалов у нас в торге с воспоминаниями выступал.

— Да-а-а, раунд в вашу пользу, — Кислинский даже пальцами прищелкнул. — На ходу подметки рвете, Светлана, ловко! — и внезапно спросил безразличным тоном:

— А Петров Эн Эм — кто таков?