— Быстрей, Витенька, через Клиническую давай!
— Что случилось?
Мухина овладела собой:
— Все в порядке, только надо быстрей.
Они миновали пост ГАИ в начале шоссе. По обеим сторонам пустынной дороги мелькали бурыми, желтыми, оранжевыми пятнами кроны по-осеннему окрасившихся кленов и тополей лесополосы. Красные «Жигули» ровно шли следом метрах в ста пятидесяти.
— Куда теперь — в Хлевное или, может быть, прямым ходом в столицу? — Витя весело улыбнулся. Он пока еще ничего не понимал.
— Сейчас быстро поверни направо, потом еще разок направо...
— Ку-у-уда?! Сойдем с асфальта — тут же и сядем. Забыли, что ли, Светлана Васильевна, дождь недавно прошел.
— Витя! Прошу-у-у!
Настолько резок и неожидан был этот вскрик, настолько отчаянно он прозвучал, что Витя как бы автоматически вывернул баранку, выскочил на проселок и тут же застрял рядом с кустами. Красные «Жигули» аккуратно повторили маневр, но машина не застряла, а остановилась в метре от заднего бампера такси. Из «Жигулей» вышли трое.
«Милиция!.. — тут только догадался Витя. — Прощайте, права мои, правишки! Если не хуже...» Он лихорадочно соображал, что за ним есть. Превышение скорости — да, бывало. Ночная спекуляция — по пятнадцати рублей за бутылку водки, мелочь, конечно, но все-таки... Про Светлану Васильевну, у которой состоял добровольным кучером, он и думать забыл.
Трое («Два молодых лба, — прикинул Виктор расстановку сил, — да и третий — будь здоров, даром что седой») подошли к машине. Виктор вылез навстречу, предупредительно протягивая свои документы.
Седой и не глянул на него, сказал жестко:
— Выходите, Светлана Васильевна! Разговор есть!
Один из молодых бесцеремонно отодвинул Виктора в сторону:
— Ты, водила, отойди — дело не твое.
Тот пожал плечами, отошел к своей машине, закурил. Он так старательно напрягал свой слух, что у него даже в ушах зашумело.
— Нет у меня с собой денег, — возбужденно говорила Мухина. — И зачем вы эти голливудские гонки устроили? Детектив разыгрываете? Не хотите моей помощи — не надо! Завтра получите ваши денежки сполна, а вот это все, — она развела руками, — некрасиво, не по-офицерски!
— Нет уж, вы простите, — медленно, с расстановкой произнес седой. — Я человек военный, вы знаете, прямой. Два месяца ждал. Не вернете деньги сейчас же — вы уж простите, плохо вам будет...
«Во-о-он какие тут пироги!.. — соображал Виктор, затаптывая окурок. — Нет, это не милиция. Седой всерьез выступает. Да еще два этих лося впридачу... Так вместе со Светкой они же — и меня! Я же — свидетель!» От страха Виктор ощутил себя легким и пустым.
— Слышь, парень, — негромко сказал он ближайшему «лосю». — У вас свои дела, а я пока машину разверну. Подтолкни, а? — искательно попросил он.
— Давай, Толян, поможем. Водила тут ни при чем.
Виктор так рванул с места, что опомнился только на шоссе: «Ого! Девяносто... Сто десять...» Он выжимал из своей машины все что можно, а когда увидел автоинспектора, в первый раз в жизни искренне обрадовался ему.
— Ты вообще-то... — недоверчиво произнес лейтенант, выслушав рассказ Виктора. — Ты в норме? Ладно, посмотрим, — он повернулся к сержанту: — Слыхал? Все это надо проверить. Машина красная, приметная, ты ее издалека должен увидеть. Сгоняй до поворота, разберись.
Пока сержанта не было, лейтенант, искоса наблюдая за Виктором, поверил: что-то там действительно происходило, явно не в себе таксист, бледный — до сих пор никак не отойдет.
Подъехал сержант на мотоцикле:
— Нет там ни «Жигулей», ни грабителей, ни потерпевших.
— Вообще никого? — подчеркнуто спросил лейтенант.
— Нет, и женщина никого не видела.
— Какая женщина?