Она перевела дух и снова взяла паузу, словно прокручивая еще раз в голове только что сказанное, соображая, не сказала ли чего лишнего. Потом добавила:
— Вы не думайте, я эти деньги у него не просто так взяла. Я отдаю потихоньку. Отдавала. А Юрка меня не торопил никогда и даже про сроки не заговаривал.
— А просто простить вам этот долг он не предлагал?
— Зачем же? — испугалась Таня. — Вы не думайте, я его кидать не собиралась. Он один тогда ко мне отнесся по-человечески. А то, что сумку потом не дал, так он же объяснил, почему. Я и не обиделась. Хотя, странно это показалось. Денег, значит, дал, а сумку паршивую пожалел. Говорю же, пунктик у него был. Чтобы своего, значит, никому не отдавать.
— А с женой бывшей у них какие отношения были, не рассказывал?
— Да никаких не было, как я поняла. Они и не виделись почти. В последнее время только она к нему приходила, когда замуж за границу собралась. Какие-то бумаги ей надо было подписать, что ли.
— А как он отнесся к тому, что она замуж еще раз собралась? Не считал, что у него пытаются бывшую жену отобрать?
— Да нет, ему все равно было. С женой они развелись, так что, своей собственностью он не считал. Один раз она уже собиралась замуж, здесь, за какого-то одноклассника бывшего. Так Юрка об этом совершенно спокойно рассказывал, смеялся даже.
— Над чем смеялся?
— Да этого одноклассника так смешно звали — Лелик. Юрка говорил, что не понимает баб. Как можно идти замуж за Лелика? Наверняка хлюпик и маменькин сынок.
— А он хлюпик?
— Лелик-то? А кто его знает. Юрка же его не видел никогда. Он вообще не особенно женой интересовался после развода. Он и рассказал мне тогда, потому что его очень это имя смешило — Лелик.
— А к тому, что жена за границу собралась, он тоже легко отнесся?
— Не совсем, — замялась вдруг Таня. — Она же дочку увозить собралась, а Юрка против был.
— Так дочку любил?
— Не знаю, — пожала она плечами, — не замечала. Он с ней тоже почти не виделся и не рассказывал никогда. А тут ему просто поделиться хотелось, вот он и пожаловался, что бывшая жена хочет дочку увезти. Зря он, конечно, уперся. До ребенка ему все равно дела не было, а жена хоть жизнь устроит.
— А он, значит, уперся?
— Да не знаю я ничего, — взорвалась вдруг Татьяна. — Говорю же, не рассказывал он мне ничего про семью. Зря я вам сказала.
Димыч благоразумно примолк. Переждал, пока Ковалева немного успокоится и спросил:
— Таня, а откуда у него триста тысяч взялись? Фигуранты хорошо зарабатывают? Или на продаже подрощенных щенков можно капитал сколотить?
— Да нет. Больших денег на этом не заработаешь. Так, на жизнь только. А у Юрки же бизнес свой был. Не совсем свой, правда, на пару с компаньоном. Что-то автомобильное, не то сервис, не то мойка. Точно не знаю. Но деньги у него были. Вы у родителей его спросите лучше, они должны в курсе быть.
Выйдя из подъезда, Димыч схватился за мобильник:
— Найди мне быстренько адрес и телефон родителей Кузнецова. Которого на соревнованиях собачьих убили. Какие бабки? Скажи, нет меня, и до завтра не будет. И завтра тоже не будет. Скажи, на задании я.
Он отключил телефон и раздраженно затолкал его в карман.
— Нет, ты представь, какая сволочь этот участковый! Я ему уже сказал, что Кравчук его нам не нужен. И ногу он сломал вовремя, и экспертиза подтвердила, что пистолет не тот. Все! Нет вопросов у нас к гражданину Кравчуку! А этот гад ко мне активистов всяких подсылает, с петициями. Они там подписей насобирали по округе в защиту народного мстителя Кравчука и теперь ходят к нам целыми делегациями.
Вид у него был возмущенный, но при этом очень жалобный.
Глава 9
За три месяца до…
Ольга дожидалась бывшего мужа во дворе дома. На лавочку у подъезда садиться не стала, чтобы не давать повода для сплетен местным бабулькам. Они эту лавочку простреливали взглядами из окон почти непрерывно. Когда сами на ней не сидели. Странно, кстати, почему сегодня ни одной у подъезда не видно? Жара, что ли, всех разогнала?
Ольга отошла от подъезда подальше, на детскую площадку и втиснулась на сиденье качели. До земли было совсем близко, и даже с ее небольшим ростом пришлось подогнуть ноги. Она раскачивалась туда-сюда, упираясь в утоптанную пыль подошвами, и поглядывала в ту сторону, откуда мог появиться Юрка. В сотый раз прокручивала в голове предстоящий разговор, и досадовала, что нужных слов, похоже, так и не подобрала. А от того, сможет ли она подобрать нужные слова, зависело очень многое. Сможет убедить Юрку, значит, и все задуманное получится. А это ей, Ольге Кузнецовой очень нужно. Ну просто очень-очень. Вот как в детстве хочется — сильно-пресильно, что даже глаза зажмуриваешь, чтобы сбылось. Сейчас зажмуривание глаз ничем помочь не сможет, сейчас все зависит от человека, которому до нее нет дела. Ему плевать, как сильно хочет чего-то Ольга. Он не захочет ей помогать. Пусть. Главное, чтобы не захотел мешать.