Мишель Нострадамус. Заглянувший в грядущее: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В апреле 1562 года захватившие город гугеноты в самом деле разграбили собор Святого Иоанна Крестителя (Сен-Жан), выбросив из него все образа и статуи святых. Описывая это событие, тот же Саконе снова приплел к делу Нострадамуса, будто бы заранее осведомленного о нем сатаной. «Хотя, возможно, ему об этом сообщили звезды», — оговаривается каноник. В то смутное время тиражи астрологических альманахов, прежде всего тех, что были подписаны именем Нострадамуса, значительно выросли. К нему внимательно прислушивались не только во Франции, но и в других странах. Великий Пьер Ронсар в своей «Элегии Гийому Дезотелю» упрекал свою родину в том, что не слушает голос предсказателя:

В ноябре 1560 года катрены «Пророчеств» оживленно обсуждались в придворных кругах. Один из них (Х-39) гласил:

Как раз в то время 15-летний король Франциск тяжело заболел лихорадкой. Детей у него не было, и перспектива его смерти должна была опечалить два «острова», под которыми в ту пору могли подразумеваться просто страны — Францию и Шотландию, принцем-консортом которой он считался. Его будущая вдова Мария Стюарт и правда оказалась не в чести как у себя на родине, откуда ее изгнали, так и в Англии, где ее ждали тюрьма и смерть. В оригинале говорится не просто о принце (то есть правителе), а о «сыне вдовы от несчастного брака», но Екатерина Медичи и впрямь была вдовой, а брак ее с Генрихом II вряд ли можно назвать счастливым. Венецианский посол в Париже Микеле Сориано в своем дневнике сообщал: «Обсуждают предсказание, сделанное астрологами, а именно что король не переживет 18-й год своей жизни. Так что каждый рассказывает сообразно своим тревогам, приводя расчеты, по которым ожидается некое несчастье в это время, которое Господь не пожелает предотвратить». Далее дипломат излагает слухи, по которым наследник Карл будет отдан под опеку короля Наваррского Антуана де Бурбона, который обратит всю Францию в протестантство.

В своих донесениях иностранные послы неоднократно цитировали альманахи Нострадамуса — так, например, поступил тосканский посол Лоренцо Торнабуони в письме от 3 декабря, сообщая: «Состояние здоровья короля все еще неопределенное. Вот что говорят люди, в частности Нострадамус, путем пророческого духа, который в своем предсказании на нынешний месяц говорит, что „юнец потеряет царство из-за внезапной болезни“». Франциск действительно умер 5 декабря, а на следующий день трагически погиб 12-летний маркиз де Боперо, сын одного из младших принцев королевского дома. Испанский посол Шантоне писал королю Филиппу II: «Было отмечено, что за месяц умерли первый и последний по порядку члены царственного дома… Эти трагедии вызвали при дворе ошеломление, в том числе из-за угроз Нострадамуса, которого стоило лучше высечь, чем позволять продавать свои предсказания, способствующие пустым и суеверным легковериям». Отметим, что Испания была единственной крупной страной Европы, где альманахи Нострадамуса не переводились и вызывали резкое осуждение, поскольку их автора подозревали в безбожии и колдовстве.

В мае 1561 года был коронован 10-летний Карл IX, которого вскоре обручили с шестилетней Елизаветой Австрийской, дочерью императора Максимилиана. Здоровье нового монарха весьма беспокоило придворных и дипломатов, что вызвало обостренный интерес к предсказаниям Нострадамуса на этот счет. Новый венецианский посол Джованни Микеле писал на родину: «Ныне этот государь рискует, как говорят, потерять глаз, что напоминает мне очень популярное во Франции пророчество знаменитого астролога по имени Нострадамус, которое угрожает всем принцам, утверждая, что королева всех их увидит на троне».

Таким образом, к этому времени уже упомянутое предсказание, сделанное в 1555 году, стало широко известным. Не исключено, конечно, что враги династии Валуа просто приписали его пророку, чтобы сделать более правдоподобным. Однако Нострадамус, забыв об осторожности, мог и в самом деле предсказать нечто похожее. Быть может, он оценил болезненность принцев как врач или понял, что в условиях политической нестабильности им нелегко будет усидеть на троне? Но при Генрихе II власть династии еще казалась прочной, а предсказать продолжительность жизни четырех разновозрастных детей по внешним признакам не смог бы даже самый опытный диагност. Однако пророчество, кем бы оно ни было сделано, оказалось достаточно точным: из четырех принцев, как уже говорилось, на троне не удалось посидеть только младшему — Франциску, герцогу Алансонскому, а затем Анжуйскому.

Сам Нострадамус никак не отзывался на слухи о приписанном ему пророчестве, у него хватало других дел. 31 января 1561 года был подписан королевский ордонанс, одна из статей которого запрещала всем печатникам под угрозой тюрьмы или крупного штрафа публиковать «богопротивные» астрологические альманахи без санкции церковных властей. Сами сочинители альманахов по этому ордонансу могли приговариваться к телесному наказанию. Одним из авторов закона был новый министр юстиции Мишель де Лопиталь, который недолюбливал Нострадамуса еще со времен своего посещения Салона в свите Маргариты Савойской. Впрочем, Лопиталь крайне отрицательно относился ко всем астрологам; например, предостерегая кардинала Лотарингского об опасностях, ожидающих его в Риме, он в первую очередь называл местных шарлатанов-астрологов. Неизвестно, отразился ли ордонанс на популярности Нострадамуса — скорее всего, нет, тем более, что он поддерживал хорошие отношения как с местными духовными, так и светскими властями и вполне мог получить у них все требуемые разрешения.

Екатерина Медичи с детьми. Неизвестный художник

Весной он составил альманах на следующий год, посвященный папе Пию IV и напечатанный в Париже в типографии Гийома Ленуара и Жана Бонфона. Тогда же было написано «Новое предсказание на 1562 год», изданное в Лионе у Антуана Волана и Пьера Брото. Для переговоров о его издании владельцы типографии сами приехали в Салон, что по тем временам было совершенно необычно и показывало степень популярности Нострадамуса — тогдашнего «топового автора». Вероятно, это сказалось и на его гонорарах, но растущая семья заставляла не сбавлять писательской активности. Он взял за правило выпускать в год по несколько альманахов, а также делать предсказания сразу на несколько лет для определенных заказчиков. Сохранилась рукопись одного из таких сборников: «Предсказания Мишеля Нотрдама из альманаха на 1562-й, 1563-й и 1564 годы» объемом 222 страницы. Сборник предваряет посвящение тому же папе Пию IV, но он не был закончен, оборвавшись на 1562 году.

В тексте оставлены пробелы, из чего следует, что автор не смог закончить начатое дело. И мы знаем, почему — 4 апреля 1561 года, в Страстную пятницу, толпа фанатиков-«кабанов» снова появилась на улицах Салона. Их возглавлял францисканский монах, считавший Нострадамуса одним из главных врагов католической веры. Неизвестно, как пророк сумел спастись от толпы погромщиков — вероятно, кто-то из соседей спрятал его в своем доме. Через несколько дней он уехал в Авиньон, где оставался два с половиной месяца, пока губернатору де Танду не удалось навести в городе порядок. Его семья осталась в Салоне, поскольку Анна была в очередной раз беременна и вскоре родила дочь Диану. Похоже, пророк-все же планировал перевезти семейство в Авиньон, где было гораздо безопаснее — ведь город подчинялся папе и не был частью Французского королевства, где все сильней разгоралась гражданская война. Нострадамус арендовал в пригородах Авиньона вместительный дом, уплатив за год 18 золотых экю, но планы переезда по какой-то причине не осуществились.

В письме от 15 июля 1561 года, адресованном Лоренцу Тюббе, своему немецкому другу и клиенту, он сообщает обстоятельства своего бегства из Салона: «В этом городе, как и везде, среди знати назревают ненависть и споры из-за религии; неистовство начинает расти как среди тех, кто защищает папистскую традицию — то есть в массах, особенно среди простых людей, — так и среди тех, кто выражает учение истинного благочестия. Некий францисканец, весьма красноречивый на проповеднической кафедре, постоянно вдохновляет народ против лютеран, также подталкивая его к насилию и даже побуждая ко всеобщей резне. Что почти и произошло на Страстной пятнице; пять сотен людей, вооруженных железными палками, бросились вон из церкви подобно фанатикам. Среди лютеран они называли Нострадамуса. Почти все подозреваемые бежали. Что касается меня, то я, испуганный этой сильной яростью, уехал в Авиньон»[15]. Обращает на себя внимание, что Нострадамус именует протестантизм «учением истинного благочестия», что лишний раз говорит о его симпатиях к этому направлению.

Летом 1561 года он в последний раз посетил Италию, отправившись в Турин навестить герцогиню Маргариту, которая была беременна. По-видимому, его попросили предсказать судьбу будущего ребенка, и он, если верить автору «Генеалогической истории Савойского дома» Самюэлю Гишенону, туманно сообщил, что этот ребенок станет правителем Савойи и умрет, «когда девятка будет предшествовать семерке». Действительно, герцог Карл Эммануил I умер в возрасте 69 лет, хотя, поняв предсказание буквально, рассчитывал дожить до 97. Впрочем, эта история, как и многое связанное с Нострадамусом, не находит никаких подтверждений.

Вероятно, из Италии он вернулся в Салон, где попытался вернуться к работе. Борьба партий тем временем продолжалась, хотя королева попыталась усмирить ее, проводя политику веротерпимости. Недовольные этим вожди католиков во главе с Франсуа де Гизом удалились от двора и начали формировать свою армию. В свою очередь, протестанты под началом освобожденного из тюрьмы принца Конде собирали своих вооруженных сторонников в Орлеане. В разных концах страны вспыхивали столкновения между партиями. В Эксе первым консулом был избран ярый католик Дюран де Понтев, сеньор де Флассан, пообещавший очистить Прованс от протестантов. Его сторонники — уже не толпы крестьян с палками, а хорошо вооруженные головорезы, — начали набеги на соседние города, устраивая «зачистки» гугенотов. Волна жалоб заставила короля отправить на юг следственную комиссию во главе с графом Антуаном де Крюссолем. Тем временем король (то есть Екатерина Медичи) 23 ноября издал секретный приказ о взятии Нострадамуса под арест — по догадкам историков, целью этого было спасение астролога от бессудной расправы. 16 декабря губернатор де Танд специально явился в Салон и увез Нострадамуса в свой замок, где тот оставался в достаточно комфортабельном заточении в течение двух месяцев. Правда, граф запретил ему сочинять предсказания, что, без сомнения, должно было смягчить гнев католиков.

17 января 1562 года Королевский совет утвердил Сен-Жерменский эдикт о религиозной терпимости, по которому протестанты получали право свободно исповедовать свою веру. Среди городов, где эдикт был отвергнут, оказался и Экс, что заставило де Крюссоля повести на город войска. Под угрозой штурма столица Прованса сдалась и лишила Флассана должности консула. Он со своими сторонниками бежал на восток, истребляя по пути протестантов. Крюссоль осадил его в городке Баржоль, который был взят штурмом; сотни мятежников погибли в бою или были казнены, но сам Флассан сумел бежать. В Эксе был оставлен гарнизон во главе с протестантом Антуаном Марком, другом Нострадамуса. Известен анекдот, по которому Крюссоль, проезжая через Салон, спросил пророка, каковы его шансы на успех. Тот боялся сделать ошибочный прогноз и в привычном туманном стиле сообщил графу, что он «оставит деревья отягченными новыми плодами». Когда в Баржоле пленные католики были повешены на деревьях, разнесся слух, что Нострадамус имел в виду именно это. Впрочем, во время карательной экспедиции его в Салоне не было, так что эта история явно выдумана.

В феврале, когда обстановка в провинции временно успокоилась, Нострадамус был освобожден из-под ареста и вернулся в Салон. Там он ссудил еще 100 экю инженеру Крапону, который упрямо продолжал строительство канала. Тогда же он написал письмо клирикам кафедрального собора расположенного неподалеку города Оранж — они обратились к нему с просьбой найти похищенную церковную утварь. Нострадамус составил и послал им гороскоп, призванный указать на вора, сопроводив его письмом — одним из немногих сохранившихся автографов. В нем туманно сообщалось, что серебро похитили двое каноников этого же храма и что вскоре оно будет найдено. Вполне разумно он решил запугать преступников, чтобы они сами вернули украденное, не дожидаясь небесной кары: «Имейте в виду, достопочтенные господа, что на тех из вас, кто знает, когда кража священных предметов была совершена, если они не будут возвращены полностью… обрушатся величайшие несчастья, какие когда-либо случались с человеком, и на них, и на их семьи. Более того, к вашему городу подойдет чума и распространится среди его стен, поэтому пусть они не противятся». Неизвестно, были ли возвращены похищенные сосуды, но ответ вполне устроил церковников.

1 марта Францию облетела весть об очередной трагедии: солдаты герцога Гиза напали на гугенотов в городке Басси в Шампани. Окружив большой амбар, где протестанты совершали богослужение, они открыли по собравшимся огонь из аркебуз, а потом набросились на них с оружием; погибло 23 человека, десятки были ранены. Это было открытое объявление войны, после которого Гиз двинулся в Фонтенбло и захватил там не ожидающих нападения короля и королеву-мать, вынудив их отменить Сен-Жерменский эдикт. В ответ на это Конде и его соратники захватили Орлеан и ряд приморских городов, попросив помощи у протестантской Англии. В свою очередь, на сторону католиков встал король Филипп II, стремившийся искоренить протестантство во всех странах Европы.

В этой обстановке Нострадамус собрался в какое-то опасное путешествие. Вернувшись из Авиньона, он составил 18 марта нотариальный акт, согласно которому в случае, если он не вернется, нотариус Жозеф Роше должен был собрать воедино пергамент, который астролог разрезал на три части, отдав их нотариусу, жене Анне и своему брату Жану. Если три куска совпадут, жена получит наследство, спрятанное в надежном месте — очевидно, это место и сумма наследства были названы в запечатанном письме, врученном мэтру Роше. Куда собирался Нострадамус, осталось тайной — есть версия, по которой это было связано с секретным заданием королевы Екатерины, с которой астролог продолжал переписку (ни одно из этих писем не сохранилось). Несомненно, королева делала все, чтобы сохранить власть за своими сыновьями; вполне возможно, что она привлекала Нострадамуса к выполнению этой задачи, поручив ему, например, наладить связь между вождями католиков и протестантов, манипулируя ими путем предсказаний. Впрочем, обо всем этом мы можем только гадать.

В апреле, когда пророк снова оказался в Салоне, король под влиянием Гизов сместил с поста губернатора Прованса графа де Танда, слишком лояльного к протестантам. Его заменили сыном, Оноре Савойским, который был ярым католиком; как нередко бывает в гражданских войнах, вскоре сын и отец начали друг с другом вооруженную борьбу. Воспрянувшие после отстранения де Танда католики изгнали из Экса Антуана Марка и впустили обратно Флассана, который отметил возвращение новым избиением гугенотов. В мае еще более жестокие протестантские погромы разразились в Тулузе. В ответ протестанты заняли Лион, где устроили расправу над католиками и разорили их храмы.

Столкновения охватили и Салон, откуда бежали многие протестанты. Нострадамус, однако, остался, о чем писал своему немецкому корреспонденту Лоренцу Тюббе: «Был назначен новый губернатор, и в течение четырех дней все сторонники религии были вынуждены уехать, в то время как паписты поднимали войска. Совсем недавно мы узнали, что христиане взяли Лион». Снова обращает на себя внимание то, что «сторонниками религии» и «христианами» он называет именно гугенотов, что характерно для лексикона протестантов, именовавших католиков «папистами» или «идолопоклонниками». «Что касается нового гороскопа, — продолжает он, — то мои секретари еще не смогли его переписать; если я его не высылаю, то только потому, что я пока не успел его окончательно отредактировать, в чем мне мешают религиозные войны… Заподозренные в принадлежности к христианской религии бежали; я остался один со своей семьей… по причине народного бешенства». По всей видимости, Тюббе, который тоже был протестантом, заказывал у Нострадамуса гороскоп для кого-то из немецких князей — сторонников Реформации. Но почему пророк, всегда такой осторожный, в этот раз не покинул Салон? Скорее всего, за услуги королева-мать выдала ему столь внушительную «охранную грамоту», что ни один католический фанатик не решился ее нарушить.

Его протестантские симпатии не стоит преувеличивать — альманах на 1563 год, законченный в мае, был посвящен папскому легату Авиньона Франсуа Фабрису де Сербеллону, который как раз в это время готовил карательный поход против гугенотов, захвативших Оранж.

Изгнание гугенотов из Тулузы. Неизвестный художник

В июне католики уже занимали этот город, но протестанты снова отбили его и угрожали самому Авиньону. Однако в начале сентября католическая армия овладела крепостью Систерон, которую называли «ключом к Провансу», что вызвало бегство гугенотов. 8 сентября Сербеллон снова занял Оранж и отправил вождя местных протестантов Перрена Парпаля в Авиньон, где тот был казнен на глав ной площади. По всей области снова прокатилась волн; расправ над протестантами, которых изгоняли из города а их дома сжигали. Нострадамус в письме возмущался этим: «Какое чудовищное варварство, направленное против христиан! Мы живем в мерзкие времена, и грядут еще худшие; как бы я хотел не видеть этого!» В предисловие к альманаху он писал о величии разума, позволяющего проникнуть в тайны природы: «Нет ничего приятнее чем овладеть наукой о высших предметах, узнать, как зарождаются ветры, где берут начало дождь и град, откуда происходят небесные вспышки и грозы, почему бывает молния».

Между тем французы продолжали свято верить его пророчествам, и порой эта вера оказывалась роковой. В июне 1652 года католики штурмовали городок Лиму, где засели протестанты; один из них, капитан Пен, смело бросился к крепостной стене и тут же был сражен нулей. Мемуарист ла Поплиньер пишет, что погибший вычитал в альманахе Нострадамуса, что в таком-то месяце сто ждет успех, если он достойно проявит себя. Ла Поплиньер осудил его легковерие: «Как можно верить предсказаниям астрологов и некромантов, не ведая того что лишь одному Богу оставлено предвидение будущего!» Но Нострадамус вряд ли виновен в том, что молодой честолюбец вычитал в его туманном, как всегда, тексте рекомендацию лезть под пули, не проявляя должной осторожности.

В марте пророк познакомился в Авиньоне с адвокатом Франсуа Бераром, ярым поклонником алхимии и астрологии. Тот вручил ему кольцо, которое считал магическим, чтобы Нострадамус изучил его. В августе Берар снова написал ему и пригласил в гости, предлагая деньги и помощь в работе. Астролог, всегда бывший человеком практичным, отправился вместе с сыном в Авиньон, где они оказались свидетелями повешения несчастного Парпаля (о чем пишет Сезар). Другие подробности пребывания Нострадамуса в папском городе неизвестны, но сохранилось его письмо к Берару, написанное на латыни. Оно проливает свет на отношение пророка к алхимии, которую он осуждал в своих сочинениях; на самом деле он уделял этой науке много внимания и даже составил свой рецепт знаменитого «эликсира жизни», способного превратить неблагородные металлы в золото. В отличие от многих алхимиков, он не скрывал этот рецепт, излагая его в письме не слишком близкому знакомому. Правда, в зашифрованном виде акростиха, первые буквы строк которого образуют слово NOSTRADAMES. Для получения «жидкого золота» следовало поместить в реторту очищенное серебро, руды, содержащие цинк и медь, миртовое масло, молибденовые опилки и серу. Затем все это нагревать на сильном огне, а в качестве топлива использовать исключительно виноградную лозу. Полученный эликсир предлагалось пить мелкими дозами для продления жизни. А. Пензенский предполагает, что в результате этого процесса получались блестящие крупинки оксидов цинка и меди, действительно напоминающие золото.

Альманах на 1563 год был отпечатан в сентябре в Авиньоне — Лион, где пророк обычно издавал свои книги, захватили протестанты, и деловая активность в нем замерла. Возможно, что гугеноты, считавшие астрологию одним из проявлений ненавистного им суеверия, просто не позволили бы выпустить книгу главного представителя этой науки. Их отношение к Нострадамусу проявилось в ряде памфлетов, вышедших как раз в то время. Осенью 1562 года кальвинист Конрад Бадий обвинил его всего лишь в плохом качестве стихов. За этим последовали более серьезные обвинения: в следующем году два анонимных памфлета обрушились на Ронсара, хвалившего Нострадамуса, рикошетом ударив и по самому астрологу, обвиненному — уже привычно — в служении сатане. Один из этих пасквилей предостерегал королеву-мать от веры в вымыслы «проклятого Нострадама», которые распространяет «безумный Ронсар». Странно, что протестанты обращаются с жалобой к Екатерине Медичи, ревностной католичке; возможно, ее хотели скомпрометировать связью с Нострадамусом, о которой в то время твердила молва.

В начале 1563 года о пророке вспомнил видный деятель кальвинизма Теодор де Без, который после смерти Кальвина в мае следующего года занял его место «женевского папы». В своем письме он сообщал, что в Тулузу, которая прошлым летом едва не была разрушена из-за боев между католиками и протестантами, пришло письмо Нострадамуса, предупреждающее, что 15 февраля этот город может быть захвачен врагами. Началась паника, жители взялись за оружие, и дело едва не дошло до новых столкновений. «Вот что значит, — заключает Беза, — доверять этим канальям предсказателям и гадателям, наказуемым по всем законам божественным и человеческим!.. Ныне эти мерзости, как справедливо назвал их Господь, разрушают царства и республики».

Тем временем на севере Франции продолжалась гражданская война. В декабре гугеноты были разбиты в Нормандии, принц Конде попал в плен. Преследуя противника, герцог Гиз осадил Орлеан, но в феврале 1563 года был застрелен из засады протестантом Польтро де Мере. После этих тяжелых потерь королева-мать сумела усадить противников за стол переговоров, и 19 марта был подписан Амбуазский мир, по которому гугеноты получали свободу вероисповедания, но должны были совершать богослужения только дома или за пределами городских стен. Воцарилось неустойчивое равновесие: протестанты во главе с Конде и Колиньи и католики, которых возглавил сын убитого Гиза Генрих (Анри), продолжали копить силы для решающей схватки. Возобновление войны считали неизбежным чуть ли не все, однако Екатерина Медичи была полна решимости сделать царствование своего сына мирным и процветающим. С этой целью была задумана грандиозная поездка королевского двора по стране, демонстрирующая единение власти и подданных. В путь предстояло отправиться самой Екатерине, всем ее сыновьям и многочисленной свите придворных, фрейлин и слуг общей численностью до 2000 человек. Во всех городах, где должен был побывать кортеж, спешно возводились триумфальные арки, готовилось угощение, поэты сочиняли приветственные речи.

В июне «странствующая империя» двинулась в путь из Парижа через Труа, Бар, Макон и Лион, подолгу останавливаясь в каждом из этих городов. 24 сентября двор прибыл в Авиньон, а 16 октября покинул его, чтобы направиться к Марселю через реку Дюране, которую предполагалось пересечь по специально построенному понтонному мосту. При этом ходили слухи, что Нострадамус рекомендовал королю возвращаться в Париж, поскольку в Марселе или по пути туда его ждала некая опасность. Возможно, рекомендация была высказана во время личной встречи, которая состоялась 17 октября в Салоне. Венценосные особы приехали в город специально, чтобы увидеть пророка, как об этом сообщил Сезар де Нотрдам в своей «Истории и хронике Прованса». Минувшим летом там разразилась чума, которую, как считал хронист, вызвало гниение трупов, во множестве повешенных на деревьях; это были трупы католических фанатиков, казненных за грабежи и убийства после восстановления порядка. В страхе жители разбежались по округе, и посланцам короля пришлось собирать их и возвращать в город, чтобы подготовить его к прибытию двора. Поскольку процесс явно занял некоторое время, можно заключить, что визит в Салон не был спонтанным, а изначально входил в программу путешествия.

[15] Перевод А. Пензенского.