Мишель Нострадамус. Заглянувший в грядущее: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

Он повидал немало пышных храмов, но впервые посетил украшенное столь роскошно жилище человека — пусть даже короля. Стены увешаны гобеленами, позолоченная лепнина сверкает в свете множества канделябров. Зал с начищенным до блеска паркетным полом заполняли люди, среди которых он знал только коннетабля Монморанси, гостеприимно встретившего его в Париже. Лицо вельможи было непроницаемо, и только чуть заметное мановение руки показало, что он узнал гостя и просит его подойти ближе.

— Мэтр де Нотрдам, лекарь из Салона-де-Кро! — гаркнул над самым ухом откуда-то взявшийся слуга в красной ливрее. Вздрогнув от неожиданности, он сделал сразу несколько шагов вперед и оказался прямо перед троном — точнее, перед двумя рядом стоящими креслами, где расположились высокий мужчина с надменным, скучающим лицом и смуглая некрасивая женщина с глазами навыкате, глядевшими внимательно и цепко. Конечно, он знал, кто это — христианнейший король Генрих Валуа и его супруга-итальянка Екатерина. Собирая информацию о владетельных домах Европы, он многое выведал о них. Пытаясь заручиться помощью богатейшего семейства Медичи во время войн в Италии, король Франциск женил сына на сироте с богатым приданым, принадлежавшей к этому роду. Подобно отцу, Генрих проводил время в охотничьих и любовных забавах, почти не уделяя внимания жене; рядом с ним всюду появлялась постоянная фаворитка Диана де Пуатье, перед ней заискивали, ей посвящали стихи. Место Екатерины было в покоях Лувра, где она исправно рожала супругу детей, молилась и взращивала ненависть ко всем, кто унижал ее или просто не замечал.

Месяц назад губернатор Прованса передал Мишелю де Нотрдаму приказ королевы прибыть в Париж. Астролог встревожился — как узнать, что именно в его писаниях вызвало монарший интерес? Уже прибыв в столицу после долгого, почти месячного путешествия, он попытался выведать это у Монморанси, одного из знатнейших вельмож королевства.

— Уж не знаю, сударь мой, — сказал старый коннетабль. — Ее величество суеверна и не оставляет без внимания ни гадателей, ни звездочетов, ни торговцев реликвиями. Думаю, вы займете достойное место в их ряду. Слышал, ее интересует ваше предсказание, связанное с какой-то упавшей звездой.

Это кое-что прояснило — в минувшем году он, как и многие, видел яркую кроваво-красную звезду, прочертившую небо над югом Франции и упавшую где-то в море. В альманахе на следующий год он упомянул, что эта звезда сулит страшную опасность королевству и лично королю Генриху. По привычке он писал туманно и осторожно, но оказалось, что в Париже его читают весьма внимательно. Теперь он стоял перед монаршей четой и думал, как выпутаться из неприятного положения. Покушение на жизнь короля намечалось им на июль, но в этом месяце, похоже, ничего подобного не случилось. Или все-таки случилось?

Генрих вымолвил несколько дежурных фраз — что-то о долге подданных быть кристально честными перед своим монархом. Он ответил, что в своих писаниях всегда говорит правду, которую ему сообщают не лукавые людские слова, а бесстрастные звезды, орудие Божьего промысла. При этих словах королева одобрительно кивнула:

— Это хорошо, мэтр, что ты видишь небесные светила исполнителями воли Всевышнего, а не орудиями слепого рока, как считали древние язычники. Вижу, нам справедливо говорили о тебе, как о человеке благочестивом. Надеемся, ты и впредь будешь направлять свои усилия к процветанию королевства.

Он не сразу понял, что аудиенция окончена, хотя король уже переговаривался о чем-то с коннетаблем, а королева и вовсе отвернулась. Уже у выхода его нагнал придворный, шепнувший: «Ждите, за вами придут». Отведенный в один из дворцовых коридоров, он прождал целых два часа, и вдруг дверь перед ним распахнула сама Екатерина. Усадила за небольшой круглый стол красного дерева, сама села напротив.

— Ваше предсказание встревожило нас, мэтр. В июле были приняты меры, и король избежал опасности.

Что ж, замечательно — он мог сказать, что принятые вовремя меры сорвали планы заговорщиков, и теперь никто не обвинит его в том, что предсказанное не сбылось. У него было еще несколько вариантов ответа, но этот, пожалуй, лучший.

— Но я хотела поговорить с вами о другом. Вы только что издали книгу пророчеств в стихах, мне доставили ее из Лиона. Там есть любопытное место… что-то про радугу, которая сорок лет прячется, а следующие сорок видна в небе каждый день. Интересно, что вы имели в виду?

Слова про Ириду, богиню радуги, он заимствовал из трактата знакомого лионского астролога Ришара Русса, но Екатерина эту книгу, очевидно, не читала. Он что-то забормотал про великую засуху в конце времен, которая будет длиться сорок лет, и тут королева сердито перебила:

— Бросьте вилять! Как будто вы не знали, когда писали это, что радуга — мой личный герб! Сорок лет мне исполнится через четыре года. Что же случится тогда, что вам сказали звезды?

Ему пришлось как следует напрячь ум, чтобы изобрести устроившее Екатерину объяснение касательно того, что через четыре года ее таланты и добродетели, пребывающие под спудом, вдруг откроются и станут видны всем. После этого никто не осмелится посягать на ее высокое положение, которое она будет занимать, как говорят звезды, еще сорок лет.

— Неужели мой августейший супруг проживет так долго? — спросила она, нервно теребя четки.

Она не любит мужа, он понимал это. Как такая гордая и самолюбивая женщина может любить человека, грубо унижающего ее? Однако ему говорили, что Екатерина обожает сыновей и готова сделать едва ли не все, чтобы они взошли на трон.

Екатерина Медичи

— Ваше Величество, звезды пока не открыли мне час смерти вашего супруга, но к моменту соединения Марса с Сатурном, что наступит через семь лет, Францию может ждать смена монарха. Я видел, что место великого льва займет его сын, отважный львенок, чье правление будет не менее блистательным…

Кажется, королева была довольна. Напоследок она взяла с него обещание предсказать будущее ее четырех сыновей, которые в те дни жили в летнем дворце Сен-Жермен.

Однако переволновавшегося астролога свалил приступ подагры, и принцев он увидел только две недели спустя. Старшему, Франсуа, было 11 лет, младшего, его тезку, несла на руках кормилица. Нотрдам будто бы предсказал королеве, что все четверо один за другим станут королями. Но кто мог слышать это, если они говорили наедине, в строгой тайне? И разве осторожный предсказатель произнес бы такую фразу, означавшую, что как минимум трое сыновей Екатерины умрут молодыми и притом бездетными? Самое удивительное, что так и случилось: правда, Франсуа-младший так и не побывал на троне, но троим его братьям это удалось. Наследников они не оставили ввиду слабого здоровья и странного для французских монархов равнодушия к женщинам. Последний из них, Генрих III, был убит в августе 1589 года через полгода после кончины королевы-матери, балансировавшей на вершине радуги не сорок, а всего тридцать лет.

Несмотря на эти мелкие неточности, предсказание Нотрдама (или Нострадамуса, как он называл себя на латыни) блистательно сбылось. Вот только было ли оно? Слухи о нем впервые зафиксированы в конце XVI столетия — очевидно, они возникли еще при жизни хотя бы одного из сыновей Екатерины. Скорее всего, пророчество было выдумано задним числом, как случается довольно часто, но на славу Нострадамуса это никак не повлияло. Еще при жизни он был знаменит во всей Европе, его ежегодные альманахи предсказаний продавались огромными по тем временам тиражами, при королевских дворах его слова обсуждались наравне с самыми важными новостями. Правда, смерть провидца, наступившая в июле 1566 года, осталась почти незамеченной — Франции, погрузившейся в кровавое болото гражданских войн, было не до грядущих ужасов. Столетиями имя Нострадамуса было известно только его землякам-провансальцам да узкому кругу поклонников «тайных наук». Интерес к нему вернулся только в эпоху романтизма, когда поэты и мыслители вновь обратились к загадкам астрологии. В тот период Гёте устами своего Фауста призывал:

В примечаниях к советскому изданию поэмы говорилось: «Нострадам — латинизированное имя французского медика и астролога Мишеля де Нотр-Дам. С его „Пророчествами“ исторический Фауст, живший раньше, не мог быть знаком. Имя Нострадама является здесь скорее нарицательным для обозначения ученого, занимающегося магией». Так и было — вплоть до XX столетия знаменитые «Пророчества», называемые еще «Центуриями» из-за того, что в каждой их главе содержалось по сто (centum) четверостиший-катренов, не переводились на иностранные языки. Во Франции их первое после многих лет издание появилось в 1867 году, но его пришлось сопроводить переводом — язык за века сильно изменился, к тому же текст включал множество заимствований из античных текстов, архаизмов и слов, изобретенных самим Нострадамусом. К тому времени его по-прежнему считали не только предсказателем, но и кем-то вроде мага, приписывая (как и Фаусту, Парацельсу, Сен-Жермену) знание астрологии и алхимии, умение вызывать духов и даже создавать искусственного человека — гомункулуса. Это отразилось в ряде художественных произведений, однако в конце столетия литературный образ пророка изменился. Теперь он представал ученым-новатором, вольнодумцем, противником церкви и королевского деспотизма.

Такая трактовка имела под собой основания: до того, как заняться предсказаниями, Нострадамус был достаточно известным врачом, взгляды в самом деле имел достаточно либеральные, тяготел к модному в то время протестантизму, за что и подвергался гонениям церкви и религиозных фанатиков. Довольно, впрочем, умеренным для той эпохи, когда человек легко мог угодить на костер за «неправильные» взгляды, или за «неправильное» происхождение — как сегодня широко известно, пророк родился в семье евреев-выкрестов, чьи предки издавна жили в Провансе. Прежде это не афишировалось, а первый биограф Нострадамуса Жан-Эме де Шавиньи вообще отрицал его еврейские корни. Сегодня, напротив, этим корням придают преувеличенное значение, выводя его предсказания из талмудической традиции и каббалы. Однако серьезные специалисты не подтверждают эту теорию: вероятно, Нострадамус интересовался еврейской мудростью (как и многие ренессансные гуманисты), по при этом оставался верующим христианином и тщательно избегал обвинений в симпатиях к иудаизму.

Однако его все равно обвиняли и в этом, и во многом другом — известность способствовала умножению числа завистников, да и характер у пророка был отнюдь не легким. Поддерживая свой авторитет в обществе, он устно и письменно восхвалял себя, попутно оскорбляя и высмеивая своих противников, что, конечно же, вызывало у них ответную реакцию. Памфлетов против Нострадамуса сохранилось не меньше, чем его сочинений. Противники обвиняли его в профнепригодности: на поприще медицины он не прославился, в астрологии был несилен, предсказания его большей частью не сбывались… Как ни странно, во многом это правда: ни в медицине, ни в астрологии, ни в естественных науках он не достиг каких-либо высот. Иное дело — поэзия. Нострадамус, успешно перенявший опыт реформаторов французской словесности, сумел заключить свои пророчества в такую интригующую форму, что даже спустя столетия они способны очаровывать умы. Лучший в России знаток его творчества Алексей Пензенский, чье имя еще не раз будет упомянуто на страницах этой книги, считает, что в роли поэта и социального мыслителя Нострадамус добился наибольших успехов и именно в этом качестве наиболее интересен для нас.

Однако многие наши современники думают иначе. С завидной регулярностью в разных странах появляются книги, статьи, телепередачи, объявляющие Нострадамуса величайшим из пророков, с абсолютной точностью предсказавшим едва ли не все события мировой истории вплоть до 2242 года — на эту дату он будто бы назначил конец света. Увы, он (как и большинство прорицателей) излагал свои прорицания в весьма туманном стиле; многие события описаны чрезвычайно подробно, но догадаться об их сути и тем более о времени, когда они совершатся, почти невозможно. Часть слов явно вставлена в катрены для рифмы, а архаизмы и ошибки наборщиков превращают текст «Пророчеств» в настоящий ребус. Однако это не останавливает толкователей, которые отважно берутся за поиск у Нострадамуса «кодов» и «шифров», позволяющих вычитать самые невероятные сведения, вплоть до пришествия инопланетян или истребления девяти десятых жителей Земли неведомой «красной чумой». Особая статья — переводы, за которые часто берутся люди, не знающие не только старофранцузского, но и современного французского языка, как и культурного контекста XVI века, без которого понимание «Пророчеств» попросту невозможно.

Став героем масскультуры, Нострадамус превратился для большинства наших современников в полумифического персонажа, всеведением способного поспорить с самим Создателем. Какое бы событие ни случилось, уже на следующий день в какой-нибудь бульварной газете появится статья «Нострадамус это предсказал» с «точной» цитатой из сочинений пророка. О нем самом тоже сообщаются удивительные вещи: он оказывается то мастером политических интриг, то агентом масонов-тамплиеров-каббалистов, то великим ученым, победившим чуму и черпавшим знания о будущем из «коллективного информационного поля». Конечно, этот вымышленный маг и чародей не имеет никакого отношения к реальному человеку, чей жизненный путь вполне типичен для интеллектуала его времени. О чудесных предсказаниях Нострадамуса мы можем судить по анекдотам из его жизни, часто ничем не подтвержденным, и по его сочинениям — точнее, по их толкованиям, сделанным в разные времена.

В этой книге мы попробуем подробно осветить биографию пророка, его образование и жизненный опыт, чтобы понять, чем обусловлены его пророчества и какие из них действительно соответствуют тем или иным событиям XVI века и последующих столетий. Сразу скажем, что у нас нет цели разоблачать Нострадамуса или, напротив, доказывать непреложную истинность его предсказаний. Задача книги иная — показать героя не отстраненным от своей эпохи, а укорененным в ней, болеющим ее болезнями, несущим в себе все ее достоинства и недостатки. Одним словом, живым человеком, в творчестве которого отразились не столько бесстрастие небесных светил, сколько кипение страстей его бурного и жестокого времени.

Годы странствий