- Ага!
Помолчали. Послышался скрип колес и людские голоса. Потом появилась и повозка - то ли бричка, то ли открытая карета, Марк так и не разобрался еще в местных транспортных средствах.
- Иди! - вдруг толкнул его в плечо Роберт.
- Куда?
- На, и иди!
Марк инстинктивно схватил сунутый ему в руки деревянный посох, и выскочил на дорогу. В голове была полная сумятица - один на дороге, с деревянным посохом (кинжал под плащом особой надежды на защиту не давал), и что теперь делать?
Он пошел навстречу повозке, неспешно приближающейся из-за поворота, и больше всего на свете ему хотелось сбежать в кусты.
Чертов дон Руадан и его шуточки, скоро от собственной тени будет шарахаться.
- Прочь! - закричал возница. - Прочь с дороги!
- Я не "прочь с дороги", - обиженно возразил Марк. - Я "господин хороший".
- Чего? - опешил возница.
Марк подошел поближе, поднял посох на уровень груди, загородив им дорогу, и лошади остановились.
- Что там, Игнатий? - раздался бархатный голос.
- Да блаженный какой-то, - неуверенно ответил возница. - Говорит, что он - господин хороший.
Из повозки выглянул какой-то церковный сан. Круглое белое лицо, тонзура, сутана из серии "черная, но дорогущая", и внимательный взгляд.
- И чего ты тут ходишь, господин хороший? Случилось что?
- Еще нет, святой отец, - ответил Марк. - Но сейчас случится.
- И что?
- Ограбление.
- ЧТОООО?
- Ну, ладно, если вам так претит такая трактовка, то подайте на пропитание бедному разбойнику.
В кустах слева и справа от дороги послышалось плохо сдерживаемое хихикание, и на повозке заоглядывались.
- В конце концов, святой отец, ну, что вам стоит? Бог дал, Бог взял. А вы себе еще наворуете, - понес Марк, воодушевленный поддержкой.
В кустах перестали сдерживаться.
- И много вас... там? - кивнул священник.
- Достаточно, святой отец, чтобы нафаршировать стрелами не только вашу задницу, но и уважаемого кучера, и даже ваших лошадей. Но мы же люди добрые, можно сказать - смиренные! Зачем губить душу христианскую, если с ней, душой, то есть, и договориться можно? Мы же вас не раздеваем догола, и не пускаем прям по лесу нагишом. А просим, как истинные и верующие миряне (Марк перекрестился) - подайте что-нибудь разбойникам, а то и стыд и срам: и ограбить жалко, и не ограбить стыдно.
Священник пошлепал губами в задумчивости, стянул с пальца массивный золотой перстень с огромным камнем, и протянул Марку.
- Ну, бери, разбойник.
- Нам это без надобности, - покачал Марк, даже не тронувшись с места. - Нам бы лучше деньгами.
- Денег нет.