Фенрир открыл глаза и покосился на отца.
– Я забил на этот пункт в попытках удержать Вету. И ты знаешь, чем все закончилось…
– Да? А с матерью ты тоже жил в разных мирах?
Макс цокнул языком и вздохнул:
– У нас с твоей матерью все было сложно в другой плоскости.
– Ага. В твоей единственной плоскости.
– Что ты имеешь в виду?
– Не притворяйся, что не понял.
– Если это укол в адрес моего трудоголизма, то мимо. В те дни я вертелся, чтобы прокормить семью!
– М-м-м… А потом?
– Андрей, мы вроде о тебе говорим.
– Пфф… Да мы всегда обо мне говорим. Давай разок и тебя зацепим. Ну? Потом? – Фенрир ударил по бардачку. Крышка мягко опустилась, и внутри ожидаемо оказалась пачка сигарет. Он выхватил ее и с безумным удовольствием закурил.
Макс хмуро опустил оба передних стекла:
– Что – потом?
– Это я спросил. Что же потом? Когда голодная курсантская жизнь была позади? Миры все так же остались слишком разными?
– Я помогал вам всем, чем мог. Но решение развестись приняла твоя мать, если ты не в курсе.
– А ты и рад был…
Макс до боли сжал руль и скрипнул зубами:
– Не был я рад!
– Тогда чего же не попытался все исправить?! Или свободная жизнь, время на свою немецкую колымагу и круглосуточная служба родине были поинтереснее?..
– Ты решил выяснить отношения прямо сейчас?
– А что? Тебе не очень удобно? Можем перенести на вечер.
– Я не знаю, что у тебя там произошло с Леей Поталиной, но не собираюсь выступать боксерской грушей для твоего раненого самолюбия!
– Да тебе всегда похер было… – Швырнув окурок в окно, Андрей закурил вторую сигарету. Никотин растекался по венам и дарил блаженное онемение в мышцах.
– Я бы исправил все, если бы это было нужно обоим. Но твоя мать ни разу даже не намекнула.
– Чего?! – Фенрир поперхнулся дымом и с трудом откашлялся. – Не намекнула?! Не намекнула?!! Ты вообще, блядь, слепой, что ли?! Она ни с кем не встречалась и не вышла во второй раз замуж! Хотя была чуть ли не первой красоткой в Самаре! Это не намек?! Пап, ты… Лучше б молчал…
Недокуренная сигарета улетела в окно. Андрей снова попытался откашляться и обессиленно прижался лбом к холодному стеклу.
– У тебя зато, я смотрю, успехи покруче моих.
– Я хотя бы не притащил тебе в двадцать один год новорожденного внука.
– И на том спасибо. Хоть в чем-то ума тебе перепало побольше, чем мне.