Без камня на шее были очень непривычные ощущения.
Я чувствовала себя так, будто волосы обрезала. Или какой-то части тела не хватало.
И в то же время… непривычная лёгкость во всём организме.
Мерная тряска Клыка меня убаюкала, и я уснула на плече у Бьёрна, который смотрел зорким взглядом на бескрайние снежные равнины впереди и напряжённо о чём-то размышлял.
***
Проснулась под вечер с ужасно тяжёлой головой, поняла, что с удовольствием проспала бы ещё сутки.
- Где мы? – спросила Бьёрна, зевнув.
- Скоро приедем туда, где можно будет переночевать, если я правильно оценил расстояние.
Я огляделась. Дневной свет постепенно угасал. Клык быстрой рысью передвигался по заледеневшему руслу какой-то реки. По правую и левую руку от нас поднимались плавно припорошенные снегом берега, тут и там из сугробов торчали голые ветви красного кустарника или свисали унылые сучья плакучих ив, на которых торчали остатки сухой листвы.
Вдруг я поняла, что скучаю без камня.
Как-то грустно стало.
- Можешь… отдать обратно?
Бьёрн вопросительно поднял бровь, и я пояснила:
- Мне самой ведь ни разу не причинил вреда мой камушек. Так какая разница, где именно он с нами едет. Отдашь?
Поколебавшись, Бьёрн вытащил его из седельной сумки и вложил в мою протянутую ладонь. Проворчал недовольно:
– Это твоё, как я могу не отдать? Но мне по-прежнему очень сильно не нравится вся эта ситуация.
***
Когда совсем стемнело, русло реки влилось в какую-то реку крупнее, куда Клык не пошёл. Быстрыми прыжками выбрался на крутой берег… и я с огромным удивлением увидела стоящее на берегу массивное двухэтажное здание под двускатной крышей, из окон которого лил яркий свет. Слышались весёлые голоса людей, доносились отзвуки музыки… из трубы вился дымок, тянуло невероятно вкусными запахами.
- Что это? - Волнуясь, спросила я.
Бьёрн улыбнулся.
- Ну наконец-то! Значит, я правильно сориентировался. Скоро сможем отдохнуть в человеческих условиях.
– Ты бывал уже тут? – спросила я, пока он спешивался и помогал слезть мне.
- Я – нет. Но дядя мой в молодости путешествовал в этих местах и начертил мне карту. Сказал, что здесь должна быть таверна на перекрестке путей. Рад, что он не ошибся.
Когда мы подошли ближе, я увидела вывеску, написанную на общем языке, на котором говорили и в Долине.
«Тощий поросёнок».
Вывеску сжимал в копытцах аккуратно выпиленный из суковатой доски улыбающийся свин с задорно поднятым пятачком, по упитанным бокам которого, правда, нельзя было сказать, чтоб он был таким уж тощим.
Бьёрн распряг Клыка и тихо отдал ему приказ поохотиться до утра.
Упряжь и поклажу отдал подбежавшему парнишке, который тут же куда-то её уволок, просияв от радости, когда получил монетку.
Через приоткрытую дверь на снег падал прямоугольник света. Голоса чужих людей, гомон и музыка стали громче. Я окончательно заробела.
Бьёрн обнял меня за плечи и подтолкнул вперёд.