На этой мысли я снова покраснела.
А потом меня вдруг прошиб холодный пот.
Господи!
Сегодня же первое брачное утро, точно. А это значит…
Холодные, липкие пальцы страха коснулись моего сердца. Теперь уже на полном серьёзе, умирая от ужаса, что не успею, я попыталась выползти из-под руки мужа и выбраться из постели.
Тяжёлая рука придавила сильнее.
- Куда?.. – проворчал он недовольно и сонно, по-прежнему не открывая глаз.
- Надо!.. – Прошептала я испуганно. – Скоро вернусь.
Господи, только бы успеть!!
- Ну, если только скоро, - снисходительно разрешил муж. Нехотя разжал капкан и позволил мне выскользнуть. А потом перевернулся на живот, уткнулся в подушку лицом и остался спать дальше.
Я ещё пару секунд как зачарованная залипала на пряди длинных тёмных волос на подушке и очертания сумасшедших совершенно обнажённых плеч.
Потом тряхнула головой, очнулась и побежала на кухню.
Скорее, скорее!! Солнце уже совсем высоко, у меня совсем мало времени! Ах, ну какая ж я дура, ну почему не подумала об этом заранее… но вчера столько всего произошло, было совсем не до этого.
Я попыталась успокоить дыхание, чтобы самой успокоиться. Мне сейчас надо трезво мыслить, чтоб сообразить, что делать. Иначе весь такой красивый, такой замечательно реализованный план пойдёт насмарку. И тогда я окончательно пропала.
Древние законы Долины предусматривают только два основания для мужчины законно расторгнуть брак.
Первое основание – измена жены. Ну, это нам точно не грозит.
Но второе…
Господи. Какая же я была дура, как только могла забыть!!
Второе основание – если в первую брачную ночь выяснится, что невеста не была невинной. А чтобы подтвердить чистоту невесты, по правилам наутро после свадьбы на всеобщее обозрение под окнами вывешивается простыня, испачканная девственной кровью.
Но у нас с Бьёрном ничего не было.
Значит, нечего будет и вывешивать.
Я судорожно оглянулась. В кухне на верёвках, протянутых над печью, сушилось старое и застиранное, местами до прорех, постельное белье.
Стащила одну простыню.
Взгляд упал на узкий кухонный нож. Теперь набраться смелости…
Но кажется, поздно.
Скрип калитки. Шум за дверью. Гомон множества голосов, шорохи и хруст снега под ногами от толпы людей.
И Первый охотник Сифакс торжественно восклицает:
- Эй, хозяйка! Выходи-ка!
- Да нету ничего, ты же видишь, - довольно ответил ему за меня мерзкий голос Ципиона.
Вся кровь отлила у меня от сердца, и оно, бедное, зависло где-то между двумя тактами сердцебиения.