Стоп.
Сто-о-оп!
Это же было вчера.
Организм прогонял остатки сна, память медленно возвращалась. Я рискнула открыть один глаз.
Тут же трусливо закрыла снова.
Слишком невозможна была картина, которая представилась моему, ещё слегка мутному после сна, взору.
Потому что вот эта здоровенная мужская лапа – с длинными пальцами, крупной кистью, перевитая мощными мышцами… и расслабленно лежащая у меня на постели прямо перед моим лицом… она же никаким образом не могла тут оказаться!
Тем более, что к лапе, наверняка, полагался и хозяин.
Я всё-таки приоткрыла осторожно глаза, на всякий случай не делая резких движений, и проследила взглядом за линиями руки.
Почему-то голой руки!
Кажется, память услужливо прятала от меня какие-то фрагменты прошедшего вечера. Неужели праздник прошёл настолько ужасно?! И я теперь чья-то рабыня… Но слишком сильно испугаться я не успела.
- М-м-м… жена. Ты прекратишь ёрзать? – проворчали над ухом. – Нарываешься ведь. У меня большой соблазн исправить неудачную брачную ночь удачным брачным утром.
Рука пришла в движение, повыше натянула на нас обоих моё тощенькое лоскутное одеяльце, а потом вдруг полезла обниматься. Обхватила крепко-накрепко стальным кольцом, прижала к чему-то горячему и большому… и тоже голому.
- Ты почему без одежды?! – вспыхнула я и попыталась отодвинуться.
Память услужливо подкидывала то один, то другой кусочек прошлого дня.
Что у меня теперь, оказывается, муж.
И что он, оказывается, умудрился как-то вчера поместиться со мной на одной постели.
Ну, и ещё, что дёргаться и пытаться сбежать от него – дохлый номер. Впрочем, это можно было и не вспоминать, твердокаменная рука и так мне наглядно объяснила.
- Во-первых, не совсем без одежды, мне ещё жизнь дорога! – дыхнули горячо в ухо. Моё бедное сердечко забилось в панике, потому что и того, что я ощущала спиной и ниже, мне хватало, чтоб прочувствовать все прелести замужества.
– А во-вторых, мне было жарко! – невинно добавил бархатный мужской голос, и его обладатель прижался теснее, как будто не понимал, что сам себе противоречит. Потому что если было так уж жарко, то надо было идти на дедушкину постель, как я и предлагала изначально! А никак не раздеваться, смущая до ужаса бедную-несчастную меня. И когда только успел, бесстыжий.
Бьёрн.
Я вспомнила имя, и оно терпкой сладостью осело на языке.
Теперь. Я. Его. Жена.
Тихо-тихо, совсем неслышно, на мягких кошачьих лапах в мою душу прокралось счастье и свернулось там в клубок, уютно мурча.
Осторожно и стараясь не дышать, я повернулась.
Его спящее лицо на моей подушке совсем рядом, в паутине спутанных волос, которые мне тут же захотелось убрать рукой с его небритой щеки… это было до такой степени странно и красиво, что я залюбовалась.
- Я вообще-то сплю, - пробурчал Бьёрн, не открывая глаз. – В твоих же интересах меня сейчас не будить.
Я смутилась.
Надо, наверное, вставать. Готовить… мужу завтрак. Пойду, поищу в курятнике яиц на яичницу.
Должны же у меня, наверное, быть какие-то супружеские обязанности? Кроме тех, от которых я пока отлыниваю.