Я сняла крышку. Там обнаружилось нарезанное крупными ломтями жареное мясо, клубни запечённого картофеля, ещё какие-то странного вида бледные овощи, названия которым я не знала, с запахом терпким и острым, сыр, зелень, свежий хлеб с крупными семечками, впечёнными в тесто, от одного вида и аромата которого я изошла слюной…
Кажется, ваны, убегая от своих господ, унесли многие привычные культуры и блюда с собою. Ничего слишком странного для себя, как боялась, я не заметила.
Запнулась при виде нескольких непривычного вида приборов, положенных сбоку от блюда, - похожих на маленькие серебряные вилы с тремя чуть изогнутыми зубцами и выпуклым узором из синих камушков в виде снежинки на ручке. У нас в Долине ели ложками, а вот как этим безобразием пользоваться… Мда-а уж! Хорошо, что пробелы в моём воспитании выяснились здесь, а не на каком-нибудь торжественном приёме у бабки. Вот бы асы были в шоке от такой принцессы! Надо будет на досуге расспросить Фрейю, что ли…
- У нас в Таарне, если в походе, вместо вилки пользуются руками, - посмеиваясь, проговорил муж. Я вздрогнула от того, как близко он подошёл. А я и не заметила. Тихий голос раздался над самым ухом.
На плечо мне легла темноволосая голова. По обе стороны от меня на стол – две крепкие ладони… я оказалась в клетке его тела, и замерла с куском хлеба в руках.
- Давай уже, ешь быстрее, что толку пожирать еду глазами, - продолжил подтрунивать надо мной муж.
- А… ты? – растерялась я. – Ты разве не голоден?
- Голоден, - выдохнул Бьёрн. – Ещё как голоден… Больше ни о чём думать не могу.
Уткнулся носом мне в шею и вдохнул запах. Медленно повёл выше.
Краюха хлеба выпала из моих ослабевших пальцев обратно на блюдо.
Массивное мужское тело прижалось сзади. И одновременно – горячий поцелуй куда-то мне под ухо, в завитки волос. Дрожь по моему телу. И теперь – вовсе не от страха.
- М-м-м… моя жена пахнет намного вкуснее, чем ужин. Какая может быть конкуренция…
Тяжёлые ладони ложатся мне на живот, прижимают ещё ближе, ещё тесней. Невольно откидываю голову ему на плечо и подставляю шею, когда губы возвращаются туда, где бешено бьётся жилка, и медленно, неспешно, начинают выцеловывать нежную кожу. С моих приоткрытых губ срывается тихий вздох.
- Хочу тебя, Фиолин. С ума схожу, как хочу! С первого мига, с первого взгляда. Когда ты выбежала ко мне из метели, с глазами перепуганными насмерть. Почти как сейчас. Я тогда подумал – убивать готов, только бы эта девочка никогда больше ничего не боялась.
- Ты и убил, - прошептала я. Вспоминая алые письмена крови на белом снежном холсте. Танец гнева и стали, который завершился смертью Ципиона.
Бьёрн охватил меня обеими руками и обнял так, что думала, раздавит.
- И убью снова, если понадобится. Моя ты! Ни отдам никому. Даже если скажешь, что сейчас слишком рано. Даже если решишь помучать меня ещё – всё равно. Плевать на старуху с её идиотскими планами. Когда и где ложится в постель – решать только нам. Слышишь меня, трусиха?
Волна благодарности и тепла омыла сердце и чуть-чуть утихомирила панику. Чуть-чуть – но этого было довольно, чтобы я решилась. Или может, то, как хорошо было стоять вот так, в сильном кольце рук. Или может, то, как горела кожа под тягуче-медленными поцелуями. Горела до сих пор. И требовала ещё.
Я робко положила холодные пальцы на его горячую ладонь поверх своего живота.
- Я тоже хочу… стать тебе, наконец, настоящей женой, - храбро заявила я дрожащим голосом.
Меня развернули резко и вжали поясницей в край стола.
Я задохнулась от того, сколько всего было в синем взгляде.
- Ты уже моя. Настоящая.
- Как давно? – тихо спросила я.
- Не знаю. Не помню. Мне кажется, всегда.
Твёрдая ладонь легла на мою щёку. Мозолистый палец медленно провёл по нижней губе, заставляя приоткрыться.
- Я не говорил ещё тебе. Думаю, даже если б ты не затеяла этих глупых игр с браслетами. Я всё равно бы тебя забрал. И рано или поздно сделал своей женой.
Моё глупое сердечко решило доказать мне, что вот до этого всё было ерунда. И теперь оно покажет мне, как можно вырываться из груди по-настоящему. Как будто одуревшая от счастья птица трепыхалась крыльями внутри, требуя выпустить на волю.
- Предупреждаю сразу – если заревёшь сейчас, я замолчу! – очень серьёзно предупредил Бьёрн. – Я и так с мыслями долго собирался, чтоб тебе это сказать. Я, знаешь ли, не очень по этой части.
- По какой? – улыбнулась я сквозь подступающие слёзы.