Он не уходит, не выдёргивает руку из моей… но и не появляется снова.
- Сейчас… - цедит сквозь сжатые зубы из пустоты, и меня ещё больше пугает его странный, напряжённый голос. – Сейчас… погоди… дай мне минутку… я пытаюсь!
Слышу, как тяжело дышит. Сейчас, когда его не видно, все мои чувства обострены до предела, и кажется, я начинаю чувствовать каким-то шестым чувством, где именно он находится, и улавливать малейшие следы присутствия. Дыхание постепенно выравнивается. Слышу глубокий вдох… длинный выдох… ещё раз… и ещё…
Так же резко, как пропал, Бьёрн появляется передо мной. Со взглядом тёмным и мрачным, как ночь.
Исчезает снова.
Снова появляется.
Закрытые глаза. Желваки ходят на скулах. Я продолжаю держать его за руку, как будто если отпущу, произойдёт что-то плохое. Как держат падающего в пропасть дорогого человека, даже если, падая, он утащит за собой.
Наконец «мелькание» прекращается, и Бьёрн появляется передо мной насовсем. Стоит с закрытыми глазами несколько минут молча, и я тоже боюсь проронить даже слово.
- Что это за…
- Ничего. Всё хорошо. Сейчас пройдёт.
Открывает глаза и улыбается мне так спокойно, будто ничего не случилось. А меня уже всю трясёт нервной дрожью.
Бросает быстрый взгляд на моё лицо, а потом прижимает к себе. Обнимает крепко-крепко, целует в макушку.
- Не бери в голову. Так, где твой? Давай сюда!
Неловко порывшись в куче одежды, которую уронила на пол, когда увидела Бьёрна в своих покоях, нахожу в кармане плаща тонкий обруч своего браслета. Бьёрн забирает его у меня из рук.
- В прошлый раз ты сделала это сама. Непорядок. Всё-таки это моя прерогатива.
Улыбается мне и подмигивает так, будто вообще ничего не случилось. У меня слегка отлегло, но пережитый ужас всё ещё напоминает о себе бешеным биением сердца. И всё-таки Бьёрну удаётся направить мои мысли в совершенно другое русло, когда под его пальцами металлический ободок осторожно и мягко ложится на моё запястье.
Это и правда совершенно по-другому чувствуется.
В прошлый раз я надевала свой обручальный браслет на себя сама – в спешке, впопыхах, как вор, который боится, что его застанут на месте. Умирая от страха и стыда, испытывая мучительное чувство вины за то, что вынуждена поступить так с человеком, который нравится. В перекрестье чужих ядовитых взглядов. Испытывая непреодолимый страх перед будущем и ужасающее одиночество.
Сейчас… это похоже на торжественный обряд.
Наше обещание друг другу. Я не знаю, какими словами его выразить. И что именно пообещали наши сердца в этот момент. Но уверена, что это было что-то большое и очень-очень важное.
Снова приподнимаюсь на цыпочках и делаю то, чего мне так хотелось. Кончиками пальцев стираю с его бровей снежную росу. Бьёрн перехватывает мою ладонь. И целует ее сердцевину. Там, где линия жизни. Потом горячие губы смещаются ниже и касаются браслета ещё одним неторопливым поцелуем. Запах его кожи и волос так близко сводит с ума. В полумраке лишь мерцающие синим огоньки на потолке, как стая прикорнувших светляков, освещает нас. Как будто мы одни в храме. А мой мужчина смотрит так мне в глаза, продолжая целовать моё запястье, что всё быстрее кружится голова.
- Надеюсь, мне больше не придётся его снимать… - говорю тихо.
- Уж я постараюсь… - ворчит Бьёрн.
Хочет добавить ещё что-то, но в этот момент меня чуть не сбивает с ног что-то большое, невидимое, заснеженное и оглушительно мурчащее.
Это бедный кот, про которого мы так бессовестно забыли, вторгается в наше уединение, всем своим существом давая понять, что приказ ждать на холодном балконе подальше от такой вкусной и любимой хозяйки, был какой-то неправильный, поэтому киса лучше сделает вид, что про него благополучно забыла.
Оттеснив от меня смеющегося Бьёрна, Клык кинулся облизывать моё лицо.
Я как могла отпихивала от себя невидимую лохматую башку, улыбаясь, но пока не облизал как следует, кот не успокоился. А потом принялся виться вокруг и тереться об меня. Учитывая габариты, получилось не об ноги, а об меня всю, периодически задевая хвостом так, что я начала бояться, что в порыве чувств любвеобильный котик меня-таки сшибёт сегодня на пол.
- Иди уже! Болван мохнатый, - ревнивый супруг всё-таки оттолкнул от меня кота и вернул себе законное место рядом. – Сказано было, ждать! Не видишь – мы важным делом заняты? Я, может, тоже её облизать хотел. Но как-то же держу себя в руках?
Я поняла, что начинаю краснеть.
Судя по всему, мой ироничный муж вернул себе обычное душевное равновесие и перешёл к излюбленному занятию – смущать меня до корней волос. И что-то в том, какие взгляды он бросал на меня, вынуждая судорожно поправлять на место дурацкую, постоянно сползающую бретельку, заставляло подозревать, что это только начало. Кажется, и правда не только барсик здесь смертельно соскучился.