Контраст его холодной кожи и горячих губ сводит с ума.
Умираю и возрождаюсь вновь в этом поцелуе, как птица феникс из древних сказок.
Откидываю голову, когда его губы кусают поцелуями горло. Темнеет в глазах от удовольствия. Кровь всё быстрее и быстрее бежит по венам. Я согреваюсь вся, до кончиков заледеневших пальцев на ногах. Я снова чувствую себя живой.
Между короткими жгучими поцелуями шепчет лихорадочно мне в шею:
- Прости… прости… чёрт побери, никогда не думал, что могу так ревновать… Думал, ревнуют только идиоты…
Падает бретелька с плеча. Мне уже не важно. Так ведь удобнее – намного удобнее, когда нетерпеливые губы добираются до моих плеч.
- М-м-м… а оказывается, невозможно не ревновать… когда тебе впервые в жизни не всё равно.
Отрывается от моей кожи, чтобы снова посмотреть в глаза. Я вижу в них своё отражение – растрёпанная, с приоткрытым исцелованным ртом… невероятно счастливая. Смотрит на меня ужасно серьёзно.
- У меня чуть сердце не остановилось, когда браслет упал с руки. Едва Клыка насмерть не загнал. Думал, с тобой что-то случилось. А тут такие новости.
- Он слишком жёгся, и мне пришлось снять, - виновато поясняю я.
- Не потеряла, надеюсь? – сощуривается Бьёрн. И моё бедное сердечко в который раз делает кульбит в груди. Когда осторожно ставит меня на землю.
И вытаскивает из кармана свой.
Протягивает мне на раскрытой ладони. Смотрю на полоску серого металла растерянно, не веря глазам.
- Надень.
Видя, что я по-прежнему в ступоре и ничего не отвечаю, Бьёрн теряет терпение и, взяв мою руку, поворачивает ладонью вверх. Осторожно вкладывает в неё свой браслет.
- Надень, - повторяет тихо.
И протягивает мне сжатый кулак с оголённым крепким запястьем. Молча пережидая, пока я отойду от шока и пойму, что происходит.
А я слишком хорошо знаю, как много значит для нас обоих этот простой жест, чтобы не волноваться. Хотя вряд ли то, что происходит в моей душе в этот момент, можно передать этим преступно простым словом «волнение».
Наверное, невесты на свадьбах не волнуются так.
Как я, когда дрогнувшими пальцами касаюсь прохладного металла, а потом, осмелев, беру его в руку и чуть не уронив, надеваю обручальный браслет на своего мужчину. Тёплая улыбка на его губах, с которой он смотрит на мою неуклюжую возню, отзывается в моём сердце таким всплеском счастья, что становится почти больно.
Я же помню, как он злился, когда я его «окольцевала» в первый раз. Как был в ярости за то, что я украла его свободу. И теперь добровольно отдаёт мне её обратно…
Это же признание?
Что всё не просто так?
Что же теперь между нами – по-прежнему договор, или…
Я не успеваю додумать мысль. Когда браслет с сухим щелчком захлопывается на руке Бьёрна, мой муж резко и без предупреждения пропадает, растворяется в пространстве.
Пугаюсь до чёртиков.
- Нет! Вернись!
Хватаю его за руку, потому что меня охватывает паника, что он меня оставит. Горячая кожа, под которой быстро и тяжело бьётся пульс, оказывается под моими пальцами, и это одно слегка успокаивает меня, что мой любимый мужчина не исчез из моей жизни снова. Не сбылся мой самый страшный кошмар. Потому что я до сих пор не совсем верю, что всё происходит на самом деле. Разве может быть всё настолько хорошо? Всё время кажется, что что-то случится.
Вот оно и случилось.
- Вернись ко мне, - повторяю снова отчаянно.