Тот, кто хотел увидеть море: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он остановился. Отец был бледен как полотно. Мать сжимала кулаки и до боли кусала губы.

— Да, а еще говорят: каков отец, таков и сын, — сказал господин Мартен, неожиданно успокоившись.

Он шагнул к двери, затем обернулся и, усмехнувшись, прибавил:

— Правда, говорят и так: «Отец скуповат, зато сын тороват». Да, разные бывают пословицы!..

И он вышел так же стремительно, как вошел. Мать бросилась за ним на крыльцо. Он уже спускался по лестнице.

— Но надо же все-таки объяснить, — сказала она.

— Не стоит, завтра он будет здесь, пусть сам и объяснит. А мне, понимаете, нельзя терять времени. Меня все это не устраивает, да, не устраивает. Совсем не устраивает.

Уже почти стемнело, мать слышала, как он, уходя, продолжал говорить сам с собой. Она сжимала перила балкона, дверь в кухню за ее спиной осталась открытой. Она впивалась глазами в темнеющий сад, но чувствовала, что отец пристально смотрит ей в спину.

18

— Дверь ты когда-нибудь закроешь или нет! — крикнул отец. — Нечего комнату студить.

Господина Мартена уже не было видно. В саду только ветер шелестел в листьях. Мать отпустила перила, от железа у нее озябли ладони. Холод добирался уже до локтя. Она медленно повернулась к освещенной кухне. Не подымая глаз, подошла к двери, затворила ее за собой и остановилась.

Отец, опять севший за стол, смотрел на нее. Так прошло несколько мгновений, потом он опустил глаза и принялся за еду. Мать села за стол. Она тоже попыталась есть, но кусок не шел в горло, она не могла проглотить даже ложку бульона.

Несколько раз ей казалось, что отец вот-вот заговорит. Однако он всякий раз, немного помявшись, снова молча принимался за еду.

Только кончив суп, он вдруг почти совсем спокойно спросил:

— Ну как, довольна?

Мать не ответила. Этого она боялась больше всего. Она чувствовала, что в нем кипит гнев, и предпочла бы, чтобы он раскричался. Она вздохнула, помолчала, потом спросила:

— Сделать тебе яичницу?

И снова молчание, а затем вопрос отца:

— А ты почему не ешь?

На этот раз мать не могла сдержаться, голос ее дрожал, как клинок:

— Оставь меня в покое; я спрашиваю, будешь есть яичницу, ответь да или нет, и все!

— Нечего на меня орать, — вдруг разозлившись, крикнул отец. — Я не знаю, какая еще еда есть!

— Есть сыр и яблочный компот.

— Тогда делай яичницу. Я весь день проработал. Имею я право поесть? А?

Мать не ответила. На этот раз сдержалась она. Встав со стула, она только пожала плечами и поморщилась, но отец этого даже не заметил. Мать пошла к буфету, открыла жалобно взвизгнувшую дверцу, нагнулась, взяла в круглой корзиночке яйцо и захлопнула коленом дверцу. Она знала, что отец следил за ней, пока она стояла к нему спиной, знала также, что, когда она обернется, он сразу опустит голову и уставится в тарелку.

Минутку мать смотрела на его лысый череп — на макушке отражался свет от лампы, — потом взяла с полки сковороду с двумя ручками и поставила на плиту. Отрезала масла, растопила, выпустила на сковородку яйцо, зашипевшее в горячем масле. На отца она не обращала внимания. Прошло, верно, минут пять, и за это время он не произнес ни слова, однако мать знала все, что он думает, все, что хочет крикнуть ей в лицо.

Она взяла кухонной тряпкой горячую сковороду, подцепила яичницу вилкой и положила на тарелку.

— Спасибо, — буркнул отец.

Он отломил кусок хлеба, обмакнул в желток. Поднес ко рту. Остановился, поглядел на мать, спросил:

— Так ты есть не собираешься?