Шампанское в бассейне забурлило, брызнуло во все стороны, оттуда вылетел еще один золотой кубок, ножка стукнула о плиты рядом с Леоном, через край пролилась шипучая пена, капнула сфинксу на лапу.
Леон ее приподнял, наждак языка шаркнул по намокшей серой коже.
– Благодарствую!
Кубок уменьшился до соразмерных коту величин, уже не кубок, а, скорее, бокал. Леон приподнял меж когтей, как меж пальцев, сделал глоток, после чего бокал качнулся в нашу с Карри сторону.
– А ты не так прост, Риф, как мне казалось. Утаил дружбу с нашей рыжей знаменитостью, когда мы беседовали… в прошлый раз.
– Да уж, беседовали, – говорю с едкой иронией, – лучше не скажешь.
– Карри, это ты привела в перемир стирателя? – спросил Леон.
Моя подруга задумалась. Наконец, ответила:
– Можно сказать, что да.
– Что ж, браво! Мы с ним виделись не так давно, и его взгляд был куда более жгучий. Даже стер парочку сфинксов… Да-да, не делай такие удивленные глаза, Риф! По твоей милости двое моих птенчиков исчезли без следа, а ты даже не заметил. Такова сила стирателя! Впрочем, сами, дурни, виноваты, говорил же не лезть… Но сейчас перед тобой вполне можно стоять и пить шампанское, не опасаясь за свое существование.
– Жаль, – говорю, – я бы не отказался вернуть эту силу. Специально для тебя.
– Не будь занудой.
Он улегся.
Троица позади него не может найти себе место, сфинксы пожирают меня глазами, в мыслях, наверное, изорвали меня на мелкие кусочки, тощие фигуры маячат туда-сюда в жажде моей крови, но не решаются обойти главаря, словно перед ними невидимая стена.
– А как твои дела, Карри? – интересуется Леон. – Все враждуешь с Бликой?
– Это она со мной враждует, – ответила Карри.
– Ну, у нее талант быть в контрах со всем перемиром. Хлебом не корми, дай кого-нибудь стереть в порошок… Хотя после нее даже порошка не остается.
– Не поспоришь.
– И не нужно. Я вообще спорить не любитель, моя стезя – дипломатия!
Из меня вырвалось возмущение. Я даже не понял, что именно сделал – усмехнулся или поперхнулся. Наглость этого выскочки не знает границ! Издевается, что ли?.. Горло ощутило необходимость сполоснуться порцией мохито.
Я слез с подушки, меня качнуло… Все-таки градусы дают о себе знать. Пускай визит Леона и произвел эффект электрошока, однако промилле в жилах никуда не делись. Усы коснулись кубка, задние лапы приподняли тело, передние вцепились в край чаши.
Но глаза неотрывно следят за Леоном.
– Мне нашептали, – обращается тот к Карри, – в каком состоянии ты попала в Бальзамиру. Да и Рифу, слышал, тоже досталось… Блика – чудовище! Обладать такой силой и распоряжаться ей столь низко… Рад, что вы оба живы и в полном здравии! Выпьем за вас!
Бокал в его лапе поднялся над кончиком уха.
Карри сделала похожий жест кубком, и золотой край чаши коснулся ее губ.
А ведь я так и не выяснил, почему Блика на нее охотится. Почему эта садистка столь одержима жаждой убить Карри? Помню, на крыше Ласт обмолвился, что их вражда длится уже давно, Карри убегает, Блика догоняет, но никто толком не знает, в чем причина. А теперь, когда я сблизился с одной из участниц знаменитой драмы, появился шанс узнать истину из уст первоисточника, а я до сих пор не воспользовался. С нами вечно что-то происходит, но когда наступает передышка, ломать голову расспросами в тягость. Хочется лишь осознавать, что Карри со мной, греться в ее объятиях, вдыхать ее запах… Кто знает, вдруг через минуту опять придется убегать.
Отвлекшись на эти мысли, я опустил морду к своему кубку, нос вдохнул, ожидая почувствовать терпкий алкоголь, но взамен этого получил… родниковую свежесть! От которой, как ни странно, голова пошла кругом сильнее, чем от алкоголя.
Я покосился на содержимое чаши.
О, нет!
– Карри, не пей!