Кабинет. Я у стола, передо мной — бумаги с «моими» показаниями, в руке у меня авторучка.
— Подписывай! — брызжет слюной Мун.
Молча разжимаю пальцы.
Сон с размаху лупит по ним кулачищем, вбивая в столешницу.
Имитирую обморок — при вознесенном сознании это не сложно, главное — не переборщить и действительно не отключиться, а то можно «поплыть» и «потеряться», однажды так со мной уже чуть не случилось.
Ну а пока — перерыв.
* * *
Все тот же кабинет.
Вкрадчивый голос Муна:
— Смысл упрямиться, лейтенант? Да мы эту подпись сами за тебя нарисуем! Лучше настоящей будет! А тебя — тупо в расход!
Молчу.
Удар.
Вырубаюсь — на этот раз по-настоящему.
* * *
Камера. Лежу на полу. Для разнообразия — лицом вверх.
Слушаю разговор за стеной — на арене все те же.
Мун рвет и мечет.
— Поздравляю! Дотянули! О нем уже спрашивали! Хотят у нас забрать!
— А что на это говорит товарищ генерал?
— Он временно не на связи. Придется действовать самим.
— Застрелить нашего лейтенантика при попытке к бегству? — Сон любовно поглаживает кобуру на боку.
— Эти сказали, чтобы волос с его головы не упал!
— Ну, тут они малость опоздали…
Следователь криво усмехается.
— Короче: коли ему ту дрянь, — заявляет затем. — Сердечный приступ на почве глубокого раскаяния в содеянном — другого варианта просто не остается! Закорючки на бумагах сам за него проставлю — оспорить их уже некому будет!
— Товарищ капитан, за тем препаратом надо ехать — сами знаете куда. Здесь у нас его запаса нет!
— Ну так поезжай, что стоишь⁈ Два часа у тебя!
— Слушаюсь!
* * *
Камера. Я по-прежнему на полу. Но смотрю на происходящее сверху.