Эзоп попытался закричать, но не смог — его легкие были наполнены кровью. Мискарец тянулся к уходящему вдаль мальчику и страннику в черном плаще, не в силах издать ни звука. Он понял все: понял, кем оказался таинственный незнакомец, понял, кого он убил, понял, что во всех своих бедах виноват только он сам. Понял, но ничего сделать уже не мог.
Сердце жгла едкая горечь бессилия и обиды. Всю свою жизнь, он грезил мечтами о утопичном будущем, веря в высших существ. Думал, что следует воле Богов, делая мир лучше. На самом же деле он следовал лишь собственному эго, разрушая чужие жизни, убивая невинных и близких людей. Никогда раньше он по-настоящему не осознавал этого, и потому принятие реальности сейчас казалось особенно болезненным.
На секунду торговец вспомнил свою первую смерть, перед глазами снова всплыли образы жены и сына, только на этот раз четкие и живые. Такими он не видел их уже очень давно. Сознание тут же начало уносить его куда-то вдаль от этой пустыни и родных лиц. Вокруг больше не было ничего, все пространство заполнила темнота, и торговец окончательно потерялся в ней.
Глава 24
Затхлый воздух старой избы разрезала настежь распахнутая дверь. Помещение наполнилось ароматом свежей травы и солнечным светом. Громко бормоча что-то себе под нос, в комнату зашел Писатель. Его губы были разбиты, под глазом красовался синяк, а на шее виднелось засохшее пятно крови.
Юноша подошел к столу и жадно схватил кувшин. За несколько секунд осушив его содержимое, он грузно упал на стул. Молодого человека сильно клонило в сон, а глаза закрывались сами собой, но он героически боролся и пока оставался в сознании. Просидев с несколько минут, юноша поднялся и отправился на чердак. Когда он вернулся за стол, то при нем был его обычный набор из браслета, пера, чернил и тетради. Не теряя времени, Писатель натянул на руку металлический обруч, закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Он оставался абсолютно неподвижным в течении нескольких минут, а потом по телу пробежало мимолетное напряжение. Лицо попеременно искривлялось в гримасе сочувствия, недоумения и презрения. Наконец, парень открыл глаза и снял браслет. Он тут же схватил перо и вывел на новой странице: “Баллада о бедовом страннике”.
Следующие несколько часов прошли за написанием и корректировкой нового текста. Перо аккуратно выводило текст, а губы проговаривали написанное, проверяя рифму.
Наконец, откинув перо и разогнув усталую спину, юноша ознаменовал окончание своей работы. Он протер глаза и приступил к перечитке:
“В песках пустыни блуждал старый Лаоп,
Мечтал он о славе, но давно вышел срок.
Молодость осталась далеко позади,
О подвигах прошлых остались лишь сны.
Сын и жена давно уж мертвы,
Жертвой несчастья стали они.
Как старик себя ни утешал,
Жить без родных не лежала душа.
Винил и бранил он в их смерти себя,
Но виною их гибели стала судьба.
Аскета путь выбрал Лаоп,
Друг его поддержал.
Кратом звали товарища,
С детства были друзья.
Крат не похож на Лаопа
И видом, и нравом.
Отличался он сильно,
Был всем людям по нраву.
Из зыбучих песков он их доставал,
Был всегда честен,
На путь истинный всех направлял.
Лаоп рушил всё,