— Ни за что!
— Они нас сдадут при первой же возможности.
— Поэтому нам и следует поскорее отсюда уехать.
Эзоп сделал резкий рывок к коню, вынул из ножен меч и со всех ног помчался к пожилой паре. Заметив его, старики тут же пустились наутек, но убежать у них не было и шанса. Расстояние между преследователем и жертвами быстро сокращалось, торговец с бешеной улыбкой занес меч и со всей силы опустил его на спину беззащитного дедка. Тот моментально упал, истекая кровью, и больше не подавал признаков жизни. На его рубахе виднелась красная длинная дыра на пол спины, из-под которой проглядывалась глубокая рана. Старушка остановилась и бросилась к мужу. Лезвие снова поднялось вверх, но в бок Эзопа последовал сильный толчок. Торговец растянулся на земле, корчась и хватаясь за ребра. Он снова схватил выпущенное из рук меч, но был моментально обезоружен, стоящим над ним Чадом.
— Что ты творишь? — сквозь зубы процедил мискарец.
— Ты что творишь? — задал вопрос Чад.
— Я спасаю нам жизни, а ты, видимо, хочешь нас всех убить. Отдай мне меч.
С каждой фразой голос Эзопа становился все громче. В конце концов торговец перешел на крик и снова закашлялся.
— Хорошо, тогда я задушу их голыми руками, — хрипло сказал он, видя что оружие никто возвращать ему не собирается.
Эзоп быстро пополз к склонившейся над трупом старушке.
— Стой, — грозно произнес Чад. — Я не дам тебе этого сделать.
— Убьешь что-ли?
— Надеюсь, не придется.
— Придется, иначе никак.
— Тогда убью и не дам опорочить имя и испортить душу моего друга, кем бы ты ни был. Эзоп, которого я знал, так бы не поступил.
— Значит, плохо знал, — глумливо произнес мискарец, поднимаясь на ноги.
— Еще шаг, и я тебя прикончу, — злобно сказал Чад, настигая друга.
Эзоп быстро развернулся и бросился на преследователя, но тут же оказался на земле после быстрой подножки. Он зачерпнул песок и кинул в оппонента, пытаясь его ослепить. Но тщетно, Чад непоколебимо стоял сверху и наблюдал за поверженным другом.
— Да как же ты не поймешь? — неистово завопил Эзоп. — Ты не спасаешь мою душу, ты губишь ее. Этот мальчишка — все, что у меня есть. Если я не смогу его спасти, то мне конец. Я буду обречен на муки. Понимаешь?
— Ты сошел с ума, — недоуменно произнес Чад. — Ты со своими книжками совсем умом тронулся.
— Нет, мое прозрение не делает меня сумасшедшим…
— Не неси ерунды. Поднимайся и поехали.
— Нет. Я отчетливо видел свою судьбу: видел город, я знаю, что должен делать. Я должен убить ее ради общего блага, должен убить любого, кто посягнет на безопасность мальчика.
— Не нужно. Эзоп, не нужно ее убивать, — вклинился в разговор Эйрик. — Мы успеем скрыться. Вставай!
Услышав голос мальчика, мискарец будто проснулся. Он тут же притих, а его лицо приняло естественное выражение.
— Да, хорошо. Хорошо! Но это будет на твоей совести, Чад, — пробубнил Эзоп, поднимаясь на ноги.
— Вот и отлично. Вы с Эйриком на коне едите, а я рядом побегу.
— Давай лучше я… — попытался возразить Эйрик.
— А потом поменяемся, — перебил его Чад.
Эзоп кинул на старушку презрительный взгляд и направился к жеребцу. Женщина больше не обращала на путников никакого внимания, она сидела над дедом в луже крови, что-то шепча и пытаясь привести его в чувства.