— А гостей кто обслуживать будет?
— Ой, неужели тебе не над кем издеваться. Я Бояну приказала, зря что-ли ты ему деньги платишь?
За время нахождения в заведении зал порядком пополнел. Помещение наполнилось шумом и разговорами. Входная дверь не успевала встать в устойчивое положение — ее постоянно открывали все новые и новые посетители. Когда она открылась в очередной раз, на пороге появился Эзоп, уже порядком измученный и встревоженный. У напившихся Чада с Атаном радости не было предела. Они тут же вскочили со своих мест и бросились к другу. Спустя пять минут компания в полном сборе уже сидела за тем же столом.
— Где тебя черти носили, неужто потерялся? — шутливо спросил Чад.
Гость промолчал, делая вид, что не услышал. Тогда расспрос начал Атан. Эзоп отвечал коротко и сухо, было видно, что ему не до разговоров о жизни. Наконец, когда шквал шуток и радость поутихли. Эзоп незаметно наклонился к Чаду и что-то спросил на ухо. Тот почесал затылок, и даже не пытаясь снизить тон, ответил:
— Да, следили. Но мы от них ушли по дворам.
Лицо Эзопа побелело, глаза наполнились злостью, он облокотился локтем о стол, обхватил ладонью лоб и просто уставился в стол. Сейчас он напоминал пружину, готовую выстрелить в любой момент от малейшего прикосновения.
— Чего ты? Говорю же, я от них ушел. В драку ввязываться не стал, как ты и просил. И вообще, постарел ты, друг мой — могли бы здорово им жару задать. А ты как последняя шавка прячешься. — недоуменно пробормотал Чад, с ноги ударив по той самой пружине.
Эзоп поднял глаза, привстал с табурета и отвесил другу увесистый подзатыльник.
— Ты хотя бы понимаешь что ты наделал? Ты подверг опасности Атана и всю его семью, а сам сидишь и нажираешься его алкоголем, — прокричал гость.
От неожиданности Чад выронил стакан и разлил остатки напитка. Для осознания ситуации ему понадобилось несколько секунд, после чего он вскочил со стула и кинул в друга пустую посудину, от которой Эзоп увернулся.
— Драться захотел? Ну давай, подходи… Сейчас ты у меня получишь, — прокричал обиженным голосом пострадавший и ринулся на обидчика.
— Успокойся. Не хочу я драться, — успокаивал друга фиазец.
Но все было четно. Чад выбросил несколько ударов, однако все они пришлись в блок. Реакция Эзопа сработала на отлично и он по привычке отвесил хлесткую оплеуху прямо по лицу друга. Щека сильно покраснела, хотя боец удара даже не почувствовал. Чад продолжал напирать, а Эзоп защищаться. В зале воцарилась тишина — все наблюдали за поединком. Только Каиса толкала мужа, пытаясь заставить его разнять дерущихся. В ответ на что Атан только смеялся и успокаивал ее.
Немного протрезвев, Чад перехватил инициативу. Теперь, когда противник перестал двоиться, старик начал попадать. Однако его успех продлился недолго: правый глаз понемногу заплывал и несколько попаданий спустя закрылся совсем. К тому же, сказывалась усталость — воздуха в легких не хватало и бесстрашный драчун стал задыхаться.
Лицо Эзопа тоже изрядно покраснело, под глазом появилась сечка. Он часто попадал, но бил не сильно. Было видно, что он не вкладывается в удар на полную, жалея друга. Чад же соперника не щадил, и лупил что есть мочи. Алкоголь все еще мешал здраво мыслить, а адреналин в крови лишь усугублял ситуацию.
Несмотря на переменный успех обоих, вред был несопоставим. Физиономия Эзопа казалась нетронутой по сравнению с кровавой кашей его соперника. Постоянные попадания делали свое дело, и хоть они и были не сильными, урон казался колоссальным.
На весь зал раздавались громкие хлопки и стук челюстей, которые иногда перебивал чей-то удивленный выкрик. На протяжении всей драки Эйрик молча наблюдал. Поначалу его охватила паника, мальчик не знал что делать в подобной ситуации и хотел вмешаться, но Атан показал знаком что делать этого не нужно. Глядя на радостное лицо тавернщика, Эйрик успокоился и просто смотрел. Его внимание было приковано к наставнику. Для него Чад был примером идеального воина, скорость и сила которого находились за гранью понимания. До сегодняшнего вечера учитель казался ему непобедимым. Сейчас же Чад смотрелся жалко. Эта была всего лишь драка между друзьями, но факт того, что кумира избивает какой-то книжный червь повергла юношу в ужас. На глазах выступили слезы, а губы невольно прошептали: “Сдайся, сдайся”.
Теперь атаки Чада стали совсем медленными. Он просто не успевал за своим визави. Отовсюду слышались свист и хохот после каждого его выпада. К тому же, фиазца начинало здорово шатать.
Когда очередной удар достиг носа Чада, Эзоп остановился. Он протянул руки вперед, пытаясь успокоить соперника, однако тот этого даже не заметил и продолжал яростно молотить по воздуху.
— Успокойся! — крикнул Эзоп, уворачиваясь от очередной комбинации. Противник продолжал его игнорировать.
— Успокойся, говорю! Я не хочу причинять тебе вред! — настойчиво повторил торговец, получив в ответ очередной удар в глаз. — Ну что ж, ты сам захотел.
Когда Чад в очередной раз начал атаку, Эзоп нырнул под руку и оказался сбоку от противника, остальное было делом техники. Правый боковой пришелся старику прямо в челюсть, Чад плашмя шлепнулся на землю.
Раздался довольный гул толпы, среди которого можно было различить детский выкрик вместе с женским плачем. Атан сидел в недоумении, обнимая плачущую жену.
— Как же ты меня достал, — кинул Эзоп, уходя в глубь зала.
В правом глазу Чада все двоилось, в голове что-то звенело, а уши лопались от невыносимого шума. Он с трудом оперся на локти, поднял глаза и увидел невысокую фигуру, которая стояла рядом с ним. Присмотревшись получше он узнал Эйрика. Мальчик протягивал ему руку, пытаясь помочь подняться. Чад со всей оставшейся силы махнул рукой, сильно задев Эйрика, и что-то невнятно прокричал, но мальчик все еще стоял. Слова путались в голове, а язык не слушался. Но через несколько попыток старик все таки смог сказать хоть что-то членораздельное:
— Убери свои руки, щенок. Мне не нужна твоя никчемная помощь.
Но даже сейчас, Эйрик все еще сидел рядом. Тогда Чад толкнул мальчика своей рукой и юноша упал на спину. Не удержав равновесие, на живот приземлился и боец.
— Уходи, уходи, уходи… — неистово кричал поверженный.
Сердце Эйрика сжалось, он не мог больше сдерживать эмоции, и снова расплакался. Он сидел рядом с Чадом и просто рыдал, закрыв лицо руками. Жалость сменилась обидой, которая задевала за самое чувственное и больное. В этот момент он почувствовал себя одиноко, настолько, как не чувствовал еще никогда. Сейчас он ненавидел наставника, казалось, теперь он видел его насквозь, видел всю его гнилую эгоистичную натуру. Теперь Эйрик понял, как был глуп: как этот старикашка может научить его боевому искусству, если сам ничего не умеет.