Выпьемте чаю?: читать начало книги онлайн

– А как же Надежда Степановна? Слышал тут, что даже в магазин ходить вместе стали, – улыбался ему в ответ Виктор, неуклюже сойдя с подоконника и подцепив вилкой кусочек картошки. Запах от нее был такой, что в животе его словно пели свирели.

– А вот мы ее сейчас еще побольше укропчиком, да еще чуть-чуть перчиком, да базилику добавим, – приговаривал Евгений Евграфович.

– Пошла! Пошла! Виктор Сергеевич, идите сюда, пошла! – раздался из коридора радостно визжащий голос экономички. И оба преподавателя мигом вылетели из кухни.

Эпилог

Валерия, вернувшись от родителей в самых последних числах августа, не рассказала мужу только одного: что не собиралась она к нему возвращаться, что хотела остаться у родителей, дома. И там, а не здесь, начать свою новую жизнь. Слишком устала она от напряженности и почти безнадежности их московского быта.

За пару лет в преподавательском корпусе ей довелось заметить, что многие жили в нем и до пятидесяти, и до шестидесяти лет, а потом уезжали домой, на пенсию, умирать. Мало кто вырвался отсюда. А если и вырвался, то чаще всего благодаря случайному, а оттого невероятному стечению обстоятельств… или удачливому замужеству, женитьбе. Хотелось приходить в свою комнату, иметь возможность мыться в отдельной от чужих людей ванной, да и просто в ванной, а не под душем, как это было в общаге… гулять по лесу, дышать свежим воздухом, показать Амалии, как выглядят птицы, луговые цветы, червячки, букашки… Хотелось, чтобы с дочкой ей помогали не чужие, а все-таки родные по крови люди. Да и не верила она в надежность своего мужа, приходя к мысли о том, что, чем больше она с ним живет, тем меньше его понимает.

Задевало Валерию прежде всего то, что Виктор очень быстро менялся в зависимости от обстоятельств. Утром может думать одно, а вечером, если что-то случится, другое. Во время их досвадебных отношений она даже не замечала, что у него непостоянный характер. Соотносила это с душевностью, с природной эмоциональностью. Жалела, словно ребенка, потому что в его стремлении найти хорошо оплачиваемую работу, резко изменить их общую жизнь ей виделось, что он пытается прыгнуть выше своей головы. Не замечает, что для солидных компаний уже немножечко стар, что для них его опыт преподавания в институте не плюс, а минус, что слишком он по складу своему старомоден и простодушен.

Она не совсем понимала, чем можно будет заняться дома. О своей личной жизни даже не думала, потому что все ее мысли были сосредоточены на Амальке, на ее здоровье, на ее счастье. А еще Валерии казалось, что они смогут с Виктором встречаться и раз в полгода, что они могут быть и дальше вместе, но на расстоянии, что от этого и ей, и ему станет легче. Для того же, чтобы не тратить время впустую, решила все же не отказываться от поступления в аспирантуру. Да и кто знает, что и когда в этом мире потом пригодится?!

Со всей глубиной она осознавала, что стала матерью, а значит, закончилась ее прошлая жизнь и началась новая, в которой она еще мало что понимает.

Но у родителей приоткрылось другое. Ирина Павловна, обрадованная ее приездом и буквально расцветшая на глазах, уже через неделю начала ревновать к ней ребенка. Молодой бабушке хотелось, чтобы к ней, а не к Валерии, просилась Амалия на руки после того, как проснется, чтобы шею ее мужа, который по случаю приезда дочери и внучки снова перестал пить, трогательно обвивала ручонками. Чтобы он, а не Валерия, гулял с Амалькой по саду или по берегу реки. Ей постоянно казалось, что в нужный момент дочь ее за малышкой не уследит: случайно уронит… или та что-нибудь проглотит… или еще что случится… А вот мужу, пусть и общались они почти всю жизнь как кошка с собакой, Ирина Павловна доверяла беспрекословно. Иными словами, не прошло и месяца, как все ее материнские чувства с Леры переметнулись на внучку.

Поначалу нашей героине это даже понравилось. У нее появилось время, чтобы встретиться с подругами, сходить в парикмахерскую, немного заняться спортом, начать просматривать вступительные вопросы к аспирантуре, но чем дальше и медлительнее шли дни, тем капризнее становилась Амалька, тем меньше обращала внимания на нее, тем больше времени проводила то с дедушкой на прогулке (чаще всего во дворе или у родственников, живших неподалеку), то с бабушкой у телевизора в просторной гостиной, а иногда и с семилетней соседской девочкой, которая очень часто приходила к ним в гости. Она могла возиться с Амалькой часами, и Валерии всегда было сложно сказать этой девочке, что она ей мешает.

Серьезно готовиться к поступлению при этом не особенно удавалось. Мать постоянно одергивала Валерию. «Что ты сгорбилась опять? Всю спину себе сломаешь!», «Разогрей молоко!», «Хоть бы грядки раз полила! Что сидеть весь день без всякого дела!», «Ну ты, Лерка, я скажу тебе, и потолстела!» Или выдавала коронное: «С дочерью совсем не занимаешься! Скоро и забудет, как ты выглядишь, а ведь это твоя дочь!»

Говорила это Ирина Павловна с радостью и особенно едко. Валерии хотелось ответить: «А когда же мне заниматься с ней, если она постоянно с вами?!» Но со временем поняла, что идеалом для ее матери была такая картина: Амалия не унимается, плачет, кричит, а вокруг нее и дед, и бабушка, и мать втроем прыгают, сюсюкают, развлекают… Ирина Павловна не задумывалась, что невольно поощряет в ребенке несамостоятельность и капризность.

К началу августа Валерии пришлось прийти к выводу, что остаться ей у родителей не удастся, что психика ее не выдержит подобного издевательства с утра и до ночи, что зря она так надеялась на их моральную помощь.

Чтобы не нагнетать ситуацию, только за день до отъезда она сообщила, что купила билеты на поезд, что уезжает. Провожал ее только отец. У матери от расстройства разболелась голова. Она даже не обняла Валерию на дорогу, только горько, и тоже не притронувшись к ней, посмотрела на внучку. Амалька ехала у деда на руках и радостно трепала его за поседевшие кудри. Рядом с ними шел их сосед, тащил чемодан и полную всяческой еды сумку.

– Ты там, как приедешь, баранину сразу же из фольги достань, и в морозилку! – поучал по дороге расщедрившийся на гостинцы сосед. – И Витьке приготовь! Пусть мужиком себя почувствует! А облепиху хорошо зимой в чай заваривать, когда простуда. Лимончика еще добавишь – и круче всяких лекарств будет.

Отец Валерии молчал, неся любимое чадо. Только когда дочь, уже в поезде, приняла из рук его Амалию, произнес:

– Ну что ж! Сама понимаешь, как тебе правильней будет. Твоя дочь. Только знай, к нам ты всегда можешь приехать. Мы в любой ситуации помогать будем.

Уже обернувшись через закрытую дверь вагона, Валерия увидела крестившего ее вслед отца. По лицу его текли слезы.

Озерные страсти

Философская сказка

1

В северном поселке уже ныне не существующего государства СССР жил-был Сергей Иваныч. И было у него два сына – два настоящих русских богатыря и одна дочь – умница, красавица, всем женихам на примету. Первый сын родился, когда самому мужчине исполнилось двадцать, второй – в тот момент, когда первый едва начал ходить под стол, а вот дочь родилась, когда ему уже перевалило за сорок. В то время в их поселке еще существовало поверье, что детей нужно рожать до тридцати, а дальше, дескать, недостаточно для их воспитания силы.

Старшие братья, заменившие Сергею Иванывичу отца, ушедшего на фронт раньше, чем успел он его запомнить, рассказали ему о старом семейном обычае, который, вероятно, был проделан и с ним, но в памяти до взрослого возраста не сохранился. Когда детям в их роду исполнялось года четыре, а в крайнем случае пять, отцу семейства надлежало взять лодку, заплыть с ребенком на середину озера или реки и выбросить его в воду.

«Если ребенок выплывет – значит, жилец!» – утверждали братья.

2

Когда исполнилось четыре года его старшему сыну, Сергей Иваныч дождался теплой, но не очень жаркой погоды и, ничего не рассказав жене (братья учили его, что женщина не должна знать и половины того, что знает мужчина), отправился со своим первенцем на озеро. Сел вместе с ним в лодку, отплыл подальше от берега, а потом, ни слова не говоря, раскачал мальчугана, точно полено, одной рукой, и бросил за борт. Ребенка, как ему показалось, вначале полностью накрыло водой, но потом появились его кудреватая макушка и красное от испуга лицо. Сделав несколько мощных гребков руками, сын подплыл к лодке и, схватившись за протянутую руку отца, уверенно залез внутрь.

– Папка, ты че? – только и спросил он. – Я в такую игру играть не хочу!

– Испугался? – довольный реакцией сына, спросил отец.

– Испу-уга-ался! – нарочито ежась и растягивая буквы, заявил сын. – Вода… хо-олодная, о-очень!