Выпьемте чаю?: читать начало книги онлайн

Валерия молчала. И он, тоже немного помолчав, добавил:

– Я думаю, если бы Амалия была большой и могла бы выразить свои мысли, то она сказала бы: «Мамочка, ты, пожалуйста, учись, развивайся! Для меня главное, чтоб ты была счастлива!» Дети рождаются не для того, чтобы мы, воспользовавшись их рождением, отказались от всех своих планов.

– А я и не отказываюсь. Просто для меня ребенок сейчас важнее, чем что-либо на свете еще.

– Что-либо… – задумчиво произнес Виктор.

Про себя же подумал: «Отчего „что“, а не „кто“? Точно Амалия – это вещь какая-то, а не ребенок!»

На этом разговор завершился. И человеку постороннему показалось бы, что проблема исчерпана. Виктор по-прежнему заботился о своей жене и дочке. Она по-прежнему стремилась сделать все, чтобы дать ему возможность спокойно жить и работать. Вместе они встречали гостей, улыбались, решали хозяйственные вопросы, но отчуждение в их отношениях нарастало. Все меньше оставалось искренности и, точно сугроб, накапливалась в каждом сердце обида.

У Виктора была даже приготовлена целая речь, если Валерия решит вдруг заговорить первой: «Мы стали с тобой точно роботы, которые встают, что-то делают, ложатся, опять встают… Я уже давно не видел в тебе просто женщину. Да, прекрасная мать! Да, прекрасная хозяйка, жена! Но ты стала очень холодной… Постоянно напряжена! Ждешь каждую минуту, что сделает твоя дочь: встанет, сядет, пописает, кашлянет, проснется… Ребенок не рождается на свет для того, чтобы мы, родители, стали его рабами! И эти бесконечные гости, двери… Надеюсь, ты же понимаешь, что мы не сможем жить так всегда?!» Но Валерия избегала подобного разговора.

Изредка, по воскресеньям, они гуляли втроем. Взяв коляску и немного еды, уходили по парку далеко-далеко, там заглядывали в кафе, ели пиццу, иногда покупали бутылку «Арбатского» в соседнем магазине и устраивали на скамейке пикник. И уже под вечер возвращались обратно. Это были самые счастливые часы, которые выпали на первый год их жизни с ребенком.

8

Часто Виктор рассуждал над своим странным отношением к дочери. Он явно ревновал к ней жену, и когда та ласкала и голубила их малышку, чувствовал себя обиженным и забытым. Когда же он видел на детских губах обращенную к нему улыбку, в нем вдруг расцветало все: ему тут же хотелось взять дочку на руки и радостно носиться с ней по коридору, кружить, целовать… Но он не решался.

Постепенно Виктор стал не только задерживаться на работе, но и полюбил заходить в чебуречную или пивную, которые нередко посещали другие преподаватели после лекций, стал интересоваться культурной жизнью столицы: сходил на пару вышедших в прокат фильмов, посетил выставку неподалеку от вуза… Теперь его даже удивляло, почему раньше он ничего из этого не делал. Разумеется, жене Виктор о походах своих не докладывал, говорил, что у него непредвиденные дела по работе. Валерия интересовалась:

– Какие?

И вот он, никогда в своей жизни не лгавший, плел теперь одну историю за другой.

Поздним вечером, возвращаясь домой, Виктор не раз видел, как огромный физрук в синих шортах и в футболке с надписью «За Спартак» рассекал с его дочкой по коридору, сам себя величал ее дедушкой, а иногда сидел у них в комнате, развлекая Амальку погремушками или различными фигурками, которые он сооружал из своих пальцев. Физрук и тявкал, и мяукал, и кричал петухом, чтобы привлечь внимание и вызвать улыбку на лице ребенка. Но Виктору даже и мысли не приходило, что между «дедушкой» и Валерией может что-нибудь выйти.

Вернувшись однажды с работы раньше (разболелась голова) и открыв дверь, он вдруг увидел жену, лежащую на кровати в подушку лицом, а рядом с ней, на этой же самой кровати, сидел Евгений Евграфович (так звали физрука) и гладил Валерию по волосам. Герой наш неуклюже остановился. В глазах у него помутилось. Он даже не совсем понимал: правда это или галлюцинация, а, может быть, сон?! Всего лишь на долю секунды ему захотелось кинуться на Евгения Евграфовича, задушить, избить… отбросить Валерию в сторону, схватить свою дочь и бежать… уехать куда угодно, но так, чтобы «эта лицемерная шлюха» никогда больше их не нашла. Виктор даже сделал предупредительный шаг вперед, но тут в его висок ударило так, что Виктор лишь болезненно произнес:

– Во-от как! Значит, я здесь больше не нужен?

Евгений Евграфович, до этого уверенно и осторожно смотревший ему в глаза, наконец задел рукой плечо Валерии, и та проснулась. Увидев мужа, она вскочила. Глаза ее потемнели, халат распахнулся так, что между ног стала видна промежность:

– Это не то, что ты мог подумать! Это – не то!

Поняв неудачность своей позы, Валерия быстро запахнула халат, вскочила и одним прыжком оказалась возле мужа, схватив его за дрожавшие от возмущения руки.

– Потаскуха… Грязная потаскуха… – жестко отбросив жену, процедил он. – Собирай свои вещи и уматывай! Амалию не отдам! Нам такой матери не надо! Уходите оба!

Валерия уже смотрела на Виктора испуганными и влажнеющими от слез глазами. И тоже не могла понять: правда это или, может быть, снится?

– Убирайся, я тебе говорю… Убирайтесь оба! – звериным шепотом продолжал он.

– Но подождите, Виктор Сергеевич, – вмешался физрук. – Валерия действительно просто-напросто задремала. А мне просто-напросто захотелось ее погладить. Мне просто-напросто стало ее жалко.

«Болван, – думал Виктор, глядя на Евгения Евграфовича презирающим и ненавидящим взглядом. – Двух слов нормально связать не может! Собрание мускулов и костей, мудак! Сволочь!»

– Вы же сами знаете, у Амалии режутся зубы, температура, – продолжал между тем физрук. – Любая мать просто-напросто устает! У нас, я уверяю вас, ничего не было, а если бы и было, то я лично считаю, что виноваты в этом были бы именно вы! Посмотрите на свою жену: она вся вымоталась, целые сутки одна… Ей, может быть, выспаться, себя в порядок привести хочется…

Виктор стоял и не понимал, как у физрука хватает совести так говорить.

– А дочка! – продолжал между тем Евгений Евграфович. – Она ж вас почти не знает!

– Не надо, оставьте нас, – покраснев, произнесла Лера. – Мы сами!

Физрук неохотно ушел. Виктор уже держал на руках начавшую просыпаться дочь и судорожно соображал, что делать: «Снять квартиру?.. Жить с дочерью одному?.. Позвать на время родителей?.. Нанять няньку!.. Завтра же развестись?» Мысли перемешивались в его голове, точно грязное белье в стиральной машине.

– Положи, пожалуйста! – раздался где-то рядом ровный и обволакивающий голос жены. – Поговорим вежливо и спокойно!