- Что? - напрягся Ясмин. - Вы поняли, почему на Сабахе умирали приезжие омеги?
- Ну, это пока только гипотеза, - Хартманн улыбнулся. - По всей видимости, у приезжих омег, так же как и у Вилена, из-за употребления шур-шура в крови образовывались кристаллические решетки, хаотично располагавшиеся в сосудах. Эти комплексы не выводились из организма и накапливались. Когда их количество достигало критической величины, они начинали мешать току крови, образуя в сосудах многочисленные тромбы. И однажды ночью тромб, сорвавшийся со своего места, нарушал работу сердца, и омега тихо умирал во сне.
- А у меня этих соединений много? - нервно сглотнул Ясмин. - Я ведь тоже могу уснуть и не проснуться?
- Только не в моем институте! - Хартманн снисходительно улыбнулся, как родитель неразумному малышу. - Мы сможем запустить ваше сердце и сделаем все возможное для вашего спасения! Вы обвешаны всевозможными датчиками, а у нас в институте работают прекрасные специалисты! Я хотел вам предложить после предварительного обследования завтра произвести фильтрацию крови. У вас действительно собралась критическая масса этих комплексов, но вы беременны. И потом, не надо забывать, что вы значительно помолодели. Так что во избежание синдрома отмены, я бы не рискнул оставить вашу кровь совсем без решеток, вернее, в вашем случае без «ожерелий», но вот ополовинить их вполне возможно и посмотреть, что будет дальше…
Хартманн еще раз улыбнулся, и устало потер лицо руками.
- Отправляйтесь лучше отдыхать, завтра у нас с вами будет хлопотный денек. Нам надо будет внимательно зафиксировать показатели, посмотреть, как ведут себя суставы, лимфосистема и многое другое. А ближе к вечеру мы подключим вас к системе фильтров. Хорошо, что мы апробировали ее на Вилене! Мы учли свои старые ошибки и разработали новый улавливатель для фильтра! Очень интересно, как он себя поведет, и как вы будете себя чувствовать с меньшим количеством шур-шура в крови. Столько вопросов! А главное, куда делся шур-шур у Оливера?
Хартманн встал из-за стола, показывая, что разговор окончен.
- Отправляйтесь отдыхать! Утро вечера мудренее! Главное, ни о чём не волнуйтесь, вы в надежных руках!
***
На следующий день Ясмина и омежек подняли рано утром. Вся клиника пришла в движение, и в коридоре поднялся шум и гам. В таких условиях много не поспишь! Они несколько раз заглядывали в палату и напоминали, чтобы «утренние анализы» не пропали. Если для Оливера указания собрать мочу в баночку, а кал - в маленький контейнер были привычны и служили руководством к действию, то для Хатима это стало проблемой. Олли, захватив выданную медбратом тару, резво умчался в туалет. Бедняга Хатим терпел сколько мог, пока Ясмин не понял, почему омежка то бледнеет, то зеленеет. После разговора со старшим омегой Хатим понял, что в этом нет ничего постыдного, и это необходимо для врачей.
После завтрака медики прогнали своих долгожданных пациентов через всевозможные приборы, как будто им было мало тех датчиков, которые были прикреплены к телам омег. После обеда к ним пустили посетителей. Пришли Салах с Тигрёнком и Роном и Аббас с Ланой. Ну и конечно же, милый Рафик, который принес «домашнюю еду для бедняжечек»! Домашняя еда была вкусной, а фрукты, которые привезли с Сабаха, великолепно пахли. Медперсонал заглядывал в палату и удивленно принюхивался. В итоге Ясмин раздал все фрукты, и Рафик унес домой пустую корзинку.
Салах рассказывал, что он сегодня оформил документы на новое жилье и сделал заказ на мебель и посуду. Их привезут завтра, тогда же на планету приедут студенты и начнут обживаться на новом месте. Тигрёнок не мог сидеть на одном месте, и Олли повел их с Роном на экскурсию по институту. На каждом этаже были маленькие зимние сады-оранжереи, в которых цвели различные цветы, и ещё большие аквариумы.
Когда Ясмина уложили под аппарат для фильтрации крови, в палату зашел Хартманн, который рассказал Салаху об изменениях в крови у Ясмина. О том, что у Олли теперь кровь без всяких изменений, как у жителя Сабаха или обычного землянина. И вообще, чем больше Хартманн узнавал, тем больше вопросов у него появлялось. Например, почему у Ясмина и Хани шур-шур в крови преобразовывался в ожерелья, а у Вилена так и остался похожим на сломанную мебель? Связано ли это только с тем, что Вилен не был беременным, или это связанно с тем, что Вилен ни разу не оказывался под действием настоек Айдана?
Салах пожал плечами. Его это совершенно не заботило. Он с волнением смотрел, как в приемнике фильтра собирается розоватая масса, похожая на подтаявший снег. Это были те самые «ожерелья» которые циркулировали по крови его любимого супруга. Хартманн сказал, что собрать все решетки из крови не получится, поскольку они вместе с кровью разнесены по всему организму, но это и хорошо. В любом случае, это позволит организму нормально функционировать. Поскольку неизвестно, как он поведет себя, оказавшись без всякой защиты шур-шура. В любом случае, они только уберут излишек этих соединений, чтобы не подвергать опасности омегу, и чтобы кровь могла и дальше свободно циркулировать по сосудам.
После этого он сказал, что у Олли подобные соединения пропали непонятно куда, но если они не появятся обратно, то это будет значить только одно - Оливер сможет жить на Сабахе столько, сколько пожелает сам, не опасаясь за свое здоровье. Олли как раз зашел в палату, где лежал Ясмин, и, услышав, что сказал профессор, просиял от радости. Салах спросил, не хочет ли Олли вернуться к родителям на Сабах? Олли вначале загорелся идеей вернуться, но потом посмотрел по сторонам и сказал, что ему пока интересно на Земле, и он хотел бы узнать, каково это учиться в колледже с другими альфами и омегами.
В ответ Салах улыбнулся любопытному омежке и сказал, что он может жить на Земле столько, сколько захочет сам. Главное, чтобы он был здоров и весел. Олли улыбнулся и убежал к Рону с Хатимом. Омежке муж принес ноутбук, и Рональд объяснял ему, что такое сеть и как искать в ней книги и прочие умные вещи. Судя по тому, как загорелись глаза у юного студента, было ясно, что в ближайшее время Хатим будет потерян для мира и игр.
Процедура фильтрации крови была долгой. За окном начало смеркаться. Олли и Хатима уже накормили ужином, а Ясмин так и лежал на кушетке. Хартманн заходил несколько раз, чтобы удостоверится, что Ясмин себя хорошо чувствует и всякий раз говорил, что надо еще немножечко потерпеть. Под конец Ясмин уже устал лежать под этим дурацким аппаратом. У него уже все затекло от неподвижности. Салах терпеливо сидевший рядом, начал бережно массировать кисти рук. Тигрёнок, набегавшийся по институту, умаялся и заснул у папы под боком, уткнувшись в него носом и обняв ручкой.
Хартманн увидев такую семейную идиллию будто опомнился. Он отключил Ясмина от аппарата и посоветовал хорошенько отдохнуть. А сам стал бодренько отсоединять резервуар, где собирались отфильтрованные соединения шур-шура. У него горели глаза и подрагивали руки, будто он раздобыл золото инков. Салах тем временем подхватил на руки сладко спящего Тигрёнка. Придерживая малыша одной рукой, другой он помог Ясмину подняться с кушетки. Альфа придерживал его за талию, пока не добрались до палаты, а потом посидел рядом. Азиз поставил перед омегой разогретый ужин. И хотя Ясмин уверял всех, что он прекрасно себя чувствует, но Салах так и не ушел, пока не увидел, что он доел больничную еду и улегся в свою кровать.
Ясмин с улыбкой следил за тем, как ловко Салах перекладывает сонного Тигрёнка с одной руки на другую. Как будто всю жизнь возился с малышом. А еще больше радовало, что Тигрёнок так безмятежно спал на руках отца, как могут спать только маленькие дети, полностью уверенные в том, что они в надёжных руках. Салах поцеловал Ясмина в лоб и сказал, что с утра его не будет, потому что приедут студенты, и он будет заниматься с ними. После этого еще раз поправив одеяло на супруге и Тигренка на руках, он вышел из палаты.
Это была первая ночь Ясмина на больничной койке. Олли играл на своей консоли, а Хатим увлеченно читал что-то найденное в сети. Омега лежал и вспоминал, когда он в последний раз был в больнице. Получалось, что когда рожал Рональда. Больница тогда была муниципальная для малоимущих и сильно отличалась от этой клиники. Да и настроение у него тогда было тоже соответствующее. Он был одинок и растерян, пока на пороге палаты не появились свекры с ужасным предложением отказаться от ребенка в обмен на деньги. Если до этого он с сомнением смотрел на копошащийся сверток под боком, то после того, как ему предложили отказаться от ребенка, он понял, что именно этот малыш и есть то, ради чего стоит жить. Вот так ребенок из проблемы стал смыслом дальнейшей жизни.
Ясмин улыбнулся и подумал, что, наверное, стоило сказать свёкрам спасибо за все. За то, что своим высокомерием и брезгливо поджатыми губами заставили встряхнуться от апатии и упереться из упрямства, чтобы доказать им и себе, что он сможет, что он будет хорошим папой. Ведь его жизнь и жизнь Рональда могла стать совершенно другой, возьми свекры в свой дом нищего студента без денег и поддержки. Они могли бы всю жизнь клевать его и укорять во всех смертных грехах, да и Рональд вырос бы другим ребёнком. Вряд ли бы у него с сыном были такие близкие и доверительные отношения, и вряд ли бы свекры одобрили его научную работу. А, значит, все пошло бы в его жизни иначе. Не было бы подросткового бунта у Рона, не было бы вызова в школу Дэйчи, случись что-либо в школу бы поехал свёкр, а это значит… А это значит, что они с Салахом никогда бы не встретились! И всё бы было совсем не так… О-о!! Спасибо вам, свёкры!!
Ясмин так и заснул, улыбаясь. И ему снился его красивый муж, который смотрел на него с обожанием и нежностью. А где-то рядом смеялись дети, и мудрый жада грозил пальчиком, и ещё…
========== Альфий переполох ==========
Утром всех разбудил Рафик. Милый Рафик был против непонятной и невкусной еды и поэтому принес омегам завтрак из дома. Он вчера сунул свой любопытный нос, казалось, в каждую тарелку, что оказалась в зоне его досягаемости. Ему категорически не понравился ни вкус, ни запах местной еды. А ведь Ясмин в тягости лисёнком! Как можно кормить омегу абы чем, тем более, в такой момент жизни? Еда должна быть вкусной и красивой, ведь лисёнку надо все самое красивое, и тогда он обязательно родится красивым! А каким спрашивается будет ребенок, если его папочка ест такую отвратительную кашу, которую здесь подают? Просто ужас!
Ясмин спросонья расслабленно слушал кудахтанье Рафика и пытался вспомнить сон. Ему вроде бы снился жада? С чего бы это вдруг? Было что-то важное, только вот что? Нет, сон ускользал, как обмылок, вот вроде поймал, а он опять выскользнул и потерялся… Ясмин вяло ел кашу и прислушивался к себе. Помнится, когда он носил Тигрёнка, то ему очень хотелось острого мяса, а теперь каша с фруктами казалась вкуснее всего на свете.
Рафик злобно шипел на медиков, которые пытались у Олли и Хатима взять анализы до еды. Но Рафик недаром прожил столько времени в гареме, он мог словами согнуть любого и заставить делать все так, как ОН считал нужным и правильным. Вот и сейчас медикам ничего другого не осталось, как ретироваться из палаты и воинственно греметь пустыми пробирками в коридоре.
А милый Рафик тем временем рассказывал, что ночью приехали студенты. Их разместили в новых домах, и теперь они обживались. Студенты, будущие агрономы, сразу предложили отказаться от услуг приходящих садовников, они сами прекрасно справятся с уходом за деревьями и клумбами. Для них это будет лучшей практикой. А ещё они привезли с собой песок с Сабаха и хотят обсудить с преподавателями своего института селекцию новых сортов кормовых культур и деревьев. Это их пресветлый Хани-хатум надоумил, мол, чтобы учились сами лабораториями пользоваться, проводить анализы и применять знания на практике. Благо песка вокруг города для всяких экспериментов хватит.
Ясмин жалобно повздыхал, он тоже хотел участвовать в переезде в новые дома, но поплакаться ему не удалось, так как прилетел Хартманн, злющий, как демон. Ему уже успели доложиться давешние медики, что план обследования омег срывается самым наглым образом из-за одного вредного беты. Профессор хотел казаться грозным, но в сравнении с гневом эмира Айюба его попытки яростно сверкать глазами и рычать выглядели скорее смешно, чем страшно. Как будто Тигрёнок пытается подражать старшим альфам! Поэтому милый Рафик совершенно не испугался, а все так же степенно дожидался, пока закончат завтракать младшие омеги, и только после того, как тарелки опустели, Рафик собрал посуду в корзину, и раскланялся с Хартманном как ни в чём ни бывало.
Дальше день пошёл своим чередом. Зловредные медики опять погнали омег на обследования. Как будто они были подопытными мышками. После утренней выходки Рафика Хартманн уже не улыбался при встрече, да и все медики поджимали губы.
Позже к ним пустили посетителей. Пришел Вилен со своим мужем. Они оба светились от любви, хотя Вилен и пытался потихоньку строить мужа, но того, похоже, всё устраивало. Они собирались возвращаться на Сабах. Им понравилось быть владельцами единственной типографии на планете. Вилен нашёл в архивах много детской литературы на древнем языке и собирался выпустить цикл детских книг. Они пили чай и рассказывали о презентации романа Амина. Они даже сделали специальный репортаж для автора и собрали все статьи критиков, которые были посвящены его роману.