Жада приободрился только тогда, когда в город с очередными туристами приехал профессор Райнер Хартманн. Его сразу провели в малую гостиную рядом с приемной. С момента его прошлого приезда там установили привычную для приезжих мебель: диваны и кресла. Служащие приемной сразу оповестили жада о приезде дорогого гостя. Довольный Айдан прилетел в приемную со своими слугами. Хартманн попросил разрешения взять новые образцы крови у омег, а кроме этого, образцы крови у детей. Кровь детей захотели исследовать потому, что это были единственные случаи беременности и рождения детей у омег, которые не были коренными жителями планеты.
Жада вздохнув сказал, что всё это не так просто и надо будет согласовать с эмиром. И предложил расстроенному Хартману пожить немного на планете, пока вопрос о взятии крови у детей будет разрешен или запрещен Айюбом. После недолгих раздумий профессор согласился пожить на планете. Айдан сразу послал слугу, чтобы предупредить хозяина гостиницы, что у них появился новый постоялец, и организовал профессору багги с сопровождением, чтобы тот смог забрать свои вещи из каюты лайнера. Вечером жада доложили, что профессор заселился в гостиницу с чемоданом вещей и двумя коробками с медицинским оборудованием.
Каждый день Райнер появлялся во дворце, чтобы узнать, когда можно будет взять образцы крови, но каждый раз жада расстроенно разводил руками. У эмира много своих дел, и он ОЧЕНЬ занят. После этого жада наслаждался беседой с умным собеседником, обладающим большим багажом знаний и жизненного опыта, а так же, великолепным чувством юмора. Профессор развлекал красивого омегу с лукавым взглядом историями из своей жизни, рассказывал о путешествиях, которые он совершал в молодости, о спасательных экспедициях, в которых участвовал в качестве врача. Кроме этого он рассказывал о своей научной работе. Жада очень внимательно его слушал, время от времени задавая толковые вопросы.
У жада тоже было чем поделиться с профессором. Он рассказывал ему о шур-шуре, о настойках, которые делали на его основе. О том, что качество настоек зависело от времени года, методов сбора и умерщвления насекомых. Например, если шур-шур, собранный весной живьем замочить в воде, то они становились белыми и желеобразными, а настойка станет не только афродизиаком, но и галлюциногеном. А если тех же жуков вначале умертвить, а потом залить водой, то настойка будет просто снотворной, с мягким успокаивающим действием, вызывающей приятный красивый сон. И то, что шур-шур летний и осенний очень отличаются друг от друга по своим свойствам. А зимой шур-шур вообще не имеет смысл настаивать, и он годится лишь, как обычная специя для еды.
Профессора подобная информация очень заинтересовала, и он долго уговаривал жада дать образцы чудодейственных настоек. Жада немного похлопал глазками, но потом сдался и принес несколько графинчиков. Их содержимое действительно отличалось и по внешнему виду, и по запаху, по консистенции. Потом разговор пошел о дозировках и побочных действиях, и профессор вдруг обнаружил в красивом омеге не только цепкий ум, но научный подход к делу. Райнер проникся к нему уважением, как к исследователю и экспериментатору. Но жада только рассмеялся в ответ. Он был рожден в гареме, и многие рецепты к нему перешли от родителей, некоторые он усовершенствовал сам. Некоторые побочные эффекты и дозировки выяснялись путем использования на себе или «подопытных друзьях».
О том, что во дворец каждый день приходит приезжий альфа, Айюб узнал совершенно случайно от Усамы, примерно через неделю после приезда профессора на планету. Усама спрашивал, надо ли, чтобы Айдана сопровождало четверо альф, если они сидят по несколько часов и рассуждают о разном. Поскольку они никуда не ходят, то можно ли оставлять только по два бойца на охрану омеги, чтобы давать бойцам больше времени на отдых и тренировки молодых?
Когда Айюб попытался вечером выяснить у своего оми, как понимать его встречи с неизвестным альфой, жада вдруг разозлился и раскричался, что он вдовец и имеет право встречаться с интересными людьми, тем более на территории дворца и в присутствии нескольких слуг и охраны! Эмир непривыкший к тому, чтобы на него повышали голос, рыкнул на жада, и тот разрыдался и убежал в дальние комнаты. Миротворцем в этот раз был Хани, пока Амин улыбался своим мыслям, Хани успел успокоить мужа и уговорить Айюба поговорить с папой наедине.
Эмир поупирался немного, но увидев, как у Хани появилась недовольная морщинка на лбу, сразу сдался и отправился на поиски родителя. Неизвестно о чем они говорили, но после этого альфы перестали сопровождать жада на встречах с профессором. Для соблюдения приличий вполне хватало и слуг в комнате. Эмир продолжал делать вид, что ОЧЕНЬ занят и вообще не в курсе того, что происходит у него под носом. А жада вдруг предложил гостю чаю и даже открыл лицо, представив восхищенному взгляду профессора не только глаза, но и милую улыбку.
Профессор, очарованный Айданом, не нашел ничего умнее, чем спросить, почему такого красивого омегу дразнят дедушкой?
— Потому что это правда, — Айдан нервно расправил складки платья на коленях. — Я оми эмира, а следовательно, прихожусь дедушкой его детям, Саиду и Салаху. А когда приезжает наследник Саида, принц Мансур, то он называет меня «селафь», что значит предок или прародитель. Я в два раза старше вас, молодой человек…
Райнер вначале улыбнулся, когда подумал, что это такая шутка. Но увидев спокойствие и усталость в глазах омеги, вдруг осознал, что это правда. Судорожно рванув ворот рубашки, он стал глотать воздух ртом, как рыба. Айдан растерялся от такой реакции альфы и не знал, что подумать. Неужели он испугался?
— Ну что вы, — Айдан налил свежего чая в чашку Райнера. — Вы же на Сабахе! Для омеги это и не возраст… В гареме моего внука есть наложник, которому двести пятьдесят лет, и это даже не предел. Я слышал об омеге которому было больше трехсот лет, здесь главное… Райнер, вам плохо?
Айдан встал и хотел подойти к Хартманну, но тот испуганно отшатнулся от него. Айдан побледнел и стремительно вышел из комнаты. Он ушел в дальние комнаты, где обычно в одиночестве пережидал течку. Жада сам не понимал почему ему вдруг стало так больно. Райнер почему-то задел его сердце, которое казалось давно уже умерло. Но почему-то именно сейчас, когда он увидел в глазах альфы испуг, этот взгляд резанул до боли. Айдан раньше не задумывался о Райнере, как о мужчине, как о альфе. Он был для него скорее долгожданным другом, интересным собеседником, но почему тогда так болит сердце? Вот ведь глупое…
Айдан сидел в тишине на кровати, ему хотелось плакать. Слезы, казалось, собираются где-то в районе сердца, давя и подпирая изнутри, но глаза были сухими. У него уже давно закончился лимит на слезы, давно… Айдан вспоминал, когда плакал последний раз. Он не плакал, когда узнал о смерти мужа, тогда он слишком испугался за судьбу сына. Он не плакал, когда один за одним умирали друзья, он только целовал их восковые лица, прощаясь. Ему было больно терять их, но слез не было, была только боль… Нет, он мог выдавить из себя слезки, чтобы разжалобить сына, и заставить его поступить так, как хотел оми, уступить ему, но это было так… бутафория.
Он давно жил в гареме. Но это не значит, что он ничего не знал о мире за пределами гарема. Он был в курсе всех новостей раньше, чем о них узнавал сын. На его глазах сменилось и выросло не одно поколение прислуги, которые боготворили его и не раз ради него преступали закон. Они не только собирали для него все новости, как жемчуг из раковин, но бывало, помогали разделаться с неугодными людьми, и неважно, был ли это советник из Дивана, который начинал строить козни за спиной сына, или глупый омега, который по молодости вдруг начинал раздор в гареме.
Айдан считал, что у него нет сердца, оно давно умерло и сгорело на погребальном костре мужа. Он жил ради сына и не было у него ни для кого жалости и пощады. Он, как большой паук, раскинул свою паутину осведомителей, наблюдал и отслеживал малейшую угрозу для эмирата. Это именно он надоумил Усаму послать разведчиков проверить Северные руины. А все потому, что караванщики заметили тени, шныряющие в ночи пустыни, и делились между собой страхами и надеждами. А их разговор услышали слуги, которые и рассказали об этом слугам из дворца. Жада слышал все и знал, какую ниточку надо дернуть, чтобы получить нужный результат. На него давно уже альфы смотрели, как на оракула, боясь перечить, и его забавляло такое отношение к себе.
В этом мире все было понятно и прогнозируемо. Все, кроме этой непонятной боли в сердце. Омега сидел в комнате до вечернего намаза, пока тихое шкрябанье с той стороны двери не прервало его невнятных мыслей. Жада улыбнулся, это был его личный слуга, пожилой бета, преданный ему, как собака. Жаль только, что люди столь недолговечны. Еще лет десять и придется искать нового пса… Айдан встал и поправил одежду. Пора идти на молитву, да и Хани надо помочь сделать все правильно. Жада открыл дверь и посмотрел на притихших слуг сухими глазами. Надо делать дело, для слез нет времени…
Райнер Хартманн сам себе не мог объяснить, почему он так испугался, когда узнал, что милый и остроумный омега с таким нежным лицом вдруг оказался существом из сказки. Кажется, он был бы меньше напуган, если бы у того вдруг выросла пара клыков, как у вампира, и он бы прокусил ему вену на шее. Но этот тихий голос и усталый взгляд старика испугали его, как маленького ребенка. Когда Айдан выскочил из комнаты, Райнер хотел догнать и попросить прощения за свой непонятный испуг, но за дверью были охранники, которые не дали и порога переступить, они отказались передать Айдану, что он раскаивается и просит прощения за свой поступок. Альфы сразу схватились за ятаганы и сжали губы. Райнеру пришлось отступить. Он надеялся, что завтра сможет попросить прощения за свое глупое поведение.
Но на следующий день утром в гостиной его уже дожидался Ясмин с ребенком на руках в окружении слуг и охраны. А следом в комнату влетели Оливер и Хани с пухленьким младенцем в переноске. Профессор быстро взял кровь из вены вначале у взрослых, а потом у детей. Причем ребенок на руках Ясмина попытался стукнуть его свободной рукой, едва не выбив шприц из рук. Хорошо, что слуги успели перехватить ручку малыша. А карапуз в переноске расплакался, когда ему прокололи кожицу на руке. Но его сразу отвлекли, и все обошлось. Но Айдан так и не появился. Когда Райнер спросил, где же Айдан, на него с недоумением посмотрели и сказали, что у жада много своих дел.
После этого и омеги, и слуги ушли, а Райнер остался сидеть один в пустой комнате. Анализы были на руках, и профессор как раз успевал на круизный лайнер, который сегодня должен был прибыть на планету. Но Райнеру не хотелось улетать, не попросив прощения за свое некрасивое поведение перед Айданом. Но тот так и не появился в комнате.
Туристы приехали и уехали. А Райнер так и сидел в комнате, сжимая в руках контейнер для анализов с охлаждением. Альфа сидел до сумерек, ожидая омегу. Слуги приносили ему воду и угощение, но раз за разом отвечали, что жада занят и не появится в гостиной, так что ждать его бесполезно.
Он так и не появился ни завтра, ни через день. Хартман приходил каждое утро с контейнером, он объяснял охране, что не успел взять кровь ещё у одного ОЧЕНЬ ВАЖНОГО пациента. Альфы пожимали плечами и оставляли его одного в комнате в ожидании омеги, который так и не появился. Когда наступил следующий день приезда туристов, в гостиницу вошли несколько альф, которые объявили, что профессор исчерпал лимит пребывания в городе и должен сегодня же их покинуть. Они помогли донести его багаж до туристического автобуса и проследили, чтобы он не выходил из него до отправления.
Комментарий к Жада
*буддизм, как и ислам в данном контексте очень условны. Не забывайте, что у нас сказка и выдуманный мир!
Бодхиса́ттва, бодхиса́тва, бодиса́тва (санскр. बोधिसत्त्व, bodhisattva IAST; пали बोधिसत्त, bodhisatta IAST; буквально: «существо, стремящееся к пробуждению»[1] или «существо с пробуждённым сознанием», термин состоит из двух слов — «бодхи» и «саттва») — в буддизме существо (или человек), обладающее бодхичиттой, которое приняло решение стать буддой для блага всех существ. Образ бодхисаттвы появился уже в раннем буддизме. Путь бодхисаттвы прошли будды прошлого и Будда Шакьямуни — будда современного периода.
========== Всем сестрАм по серьгАм, всем братьям по сердечной загвоздке ==========
Шло время, и вскоре подросший Котенок соглашался оставаться в питомнике без папы на какое-то время. Ясмин приводил его туда утром и забирал вечером. Он каждый раз улыбался, это ему напоминало, как на Земле он водил ребенка в детский сад. В питомнике с Котенком оставался Рафик, который, как коршун, следил за тем, что делает малыш, и как воспитатели занимаются с ним. Под его чутким руководством в детской группе по утрам начали делать зарядку, а также произносить краткую молитву до еды и после. Ясмин однажды вечером увидел, как Котенок с очень сосредоточенным личиком что-то гукал, прежде, чем начать трапезу.
Ясмин позабавила такая учеба, но он поддержал сына в подобном начинании. Ему жить в этой стране, и поэтому надо вести себя соответственно. Ему вообще нравилось наблюдать, как на его глазах взрослеет сынок. Он уже уверенно ходил и бегал, пытался отстаивать свое мнение. С большим удовольствием катался на деревянной лошадке, которая так и стояла в спальне возле его кроватки. Кроватку, правда, уже заменили. Это была уже не колыбель, а именно кроватка, куда Котенок самостоятельно забирался с очень важным видом. Хотя он по-прежнему не говорил, но он всегда мог объяснить, что именно он хочет. Он четко знал, что обязательно это получит, даже если взрослые считают иначе.
Мыши закончили писать первый роман и резво взялись за второй. Айюб, прочитав роман, остался в недоумении. Но жада успел показать роман Ясмину с Виленом и выслушал их мнение. Поэтому, когда он давал сыну макет книги, то предварительно успел сказать, что этот «омежий роман непременно пойдет на пользу, создав романтический образ Сабаха». Мол, пусть лучше чужестранцы воспринимают их, как наивных романтиков, чем как дикарей! Альфа, внимательно выслушав, хмыкнул на подобное заявление. Он не любил читать беллетристику и считал все это пустым времяпрепровождением. Айюб перелистал страницы, прочитывая по паре строк, чтобы понять, о чем вообще идет речь. Увидев, что в книге описан исключительно омежий бред о страданиях и чувствах, он с сомнением посмотрел на Айдана. Но тот в ответ сладко улыбнулся и кивнул головой.
- Я не знаю, оми, что сказать. По-моему, бумага, на которой все это написано, и то стоит дороже. Ну, какой в этом смысл? - увидев, как оми жалостливо поднял бровки, Айюб отдал ему книгу и поцеловал его в щеку. - Ты омега, оми. Ты лучше меня знаешь, что вам надо. Если ты считаешь, что беды в этом нет, то пусть издадут эту книгу. Если тебя и Амина это порадует, то я даже согласен оплатить этот бред. Лишь бы вы были счастливы.