— А у нас есть типография? — Вилен решил проигнорировать довольную улыбку Лу и посмотрел на Ясмина. — Это Алан привез? А специалисты для наладки и для работы тоже приехали? А газету будем выпускать? Ну, пожалуйста! Давайте будем выпускать местную газету с городскими новостями! Это очень важно!
— Алан упоминал, что с оборудованием приехал специалист, который сможет организовать всю работу! — Ясмин улыбнулся зареванному Вилену. — Нам надо для начала заказать ему учебники! А жада потребовал, чтобы первой книгой, которую напечатают здесь, обязательно был Коран! Так что дел много! Хочешь газету — займись ей сам! Я согласен оплатить первые два выпуска, но все остальное будет на твоей совести!
— Хорошо! — загорелся Вилен. — Я сегодня же поговорю с людьми, расскажу, что приехали новые учителя, хотя они уже и сами все знают! Но я объясню им, почему с учителями им будет лучше, чем со мной! Эх, вот когда будет газета, все новости можно будет рассказывать одновременно всем, от первого лица, а не в виде слухов, многократно перевранных! А кто тот специалист, что приехал с типографией? — Вилен смотрел на Ясмина с немым обожанием.
— Юстиниан Вителли! — Ясмин поджал губы, когда увидел, как заледенело лицо Вилена. — Он уверил, что с самого детства работал в типографии родителей и знает оборудование и весь производственный процесс. Он заявил, что сможет подготовить себе помощников из горожан и с производством задержки не будет. От нас требуются только заказы. Салах запомнил, что ты хотел выпускать газету, а Юстиниан его заверил, что сможет напечатать все, что ТЫ ему дашь! Это ведь именно то, что ты хотел? Да, Вилен? Ты ведь хотел быть журналистом, выпускать газету? Так действуй, мой мальчик, все в твоих руках!
========== Хатим ==========
Хатим опять проснулся ночью от того, что кто-то кричал. Опять Халиб развлекался с кем-то из несчастных омег. А потом вздрогнул и окончательно проснулся. То был сон, просто сон… Сердце судорожно замирало. Хатим перевел дыхание, пытаясь успокоится.
Ночник гонял по стенам комнаты силуэты бабочек. Рафик каждую ночь включал этот дурацкий ночник, ему он казался очень милым. После того, как Семнадцатый в первую ночь кричал во сне, Рафик постоянно включает ночник у него в комнате. На тоненькой спиральке внутри светильника прикреплены маленькие бабочки. Когда лампочка нагревалась, проволочка начинала крутиться, и силуэты бабочек скользили по плафону ночника, отбрасывая большие неясные тени на стены. Они ужасно пугали Хатима спросонья. Казалось, что опять пришли евнухи с факелами в общую спальню и кого-то выискивают. И от их холодных, скользких рук нет спасенья.
— Хатим, мальчик мой, на, попей тепленькое, — Рафик принес стакан теплого молока с медом. Семнадцатого всегда удивляла эта способность Рафика появляться тихо и с какой-нибудь едой в руках. Такое впечатление, что он дожидался под дверью. Он безропотно вытерпел, как его гладят по голове, и выпил теплое молоко, от которого его уже подташнивало. Он старался не дышать, пока пил, чтобы не вытошнило.
— Маленький, ты опять кричал? — в дверях появился Ясмин. Он был одет в смешную короткую тунику с пуговичками на груди и штанишки. Хатим знал, эта одежда называется «пижама», сам он спал в хлопковой белой рубашке со смешным бантиком у ворота.
— Простите, я не нарочно, — Хатим никогда не спорил. Ему казалось, что кричал кто-то другой, но он всегда соглашался и всегда просил прощения. Было очень страшно, что Ясмин рассердится и отдаст его другим людям. — Я больше не буду, я исправлюсь, только не отдавайте меня.
— Ну что ты, — Ясмин сел рядом и обнял тонкие плечи омежки. — Я не отдам тебя, пока ты сам этого не захочешь. Не волнуйся.
Хатим прижался к омеге, от которого веяло теплом и спокойствием. Хатима всегда успокаивал этот голос и запах цветов, чая и карамели. Азиз приносил чай с таким запахом вместе с пончиками в кабинет к омеге и при этом всегда улыбался и подмигивал.
— Что тебя тревожит, маленький? — Ясмин приподнял голову Хатима и заглянул ему в глаза. — Поделись со мной своими страхами. Ну же, смелее! — подбодрил омега и улыбнулся, тепло и искренне.
— Я боюсь Халиба, — признался омежка и зажмурился, ожидая окрика, что он глупый. — Я боюсь, что он залезет сюда и заберет меня с собой! Я не хочу расставаться с тобой! Пожалуйста, не отдавай меня ему!
— О, Аллах! — всплеснул руками Рафик и набрал воздуха в грудь, чтобы объяснить дурачку, что это невозможно. Но господин Ясмин поднял руку, призывая к тишине.
— Рафик принеси мне, пожалуйста, абая и шейлу, — тихо попросил Ясмин. — Надевай абая, Хатим, и идем, я тебе кое-что объясню.
Хатим стал надевать абая без раздумий. Для Ясмина он бы сделал все, что угодно. Рафик вскоре принес абая для Ясмина и тот надел ее поверх пижамы и замотал на голове шейлу. Дождавшись пока Хатим обуется, Ясмин взял его за руку и повел в сторону внутренних дверей в питомник. У Хатима сердце пропустило удар. Неужели омега решил, что он больше не будет спать в большой красивой комнате и отведет его к маленьким биби? Хатим вздохнул, но спорить не стал, конечно, кому в радость, когда среди ночи будят криками?
Омега подошел к двери в питомник. Днем она всегда была открыта настежь, а сейчас она была закрыта на толстый засов. Ясмин отодвинул засов и подергал дверь. Она все равно оказалась закрытой.
— Дверь в питомник закрывают с обеих сторон, и со стороны питомника, и со стороны гарема, поэтому ее нельзя открыть незаметно. Кроме этого, здесь всегда есть малыши, а значит, есть люди, которые не спят всю ночь. А двери питомника выходят на хорошо просматриваемую площадку неподалеку от казармы. Если ночью в питомнике начнется переполох, то туда сразу набежит много злых и вооруженных охранников! Даже не сомневайся! Ночью в эту дверь пройти невозможно! Пойдем, посмотрим на другую!
Ясмин подхватил холодную ладошку Хатима и потащил к выходу из гарема. Подойдя к закрытой двери, Ясмин постучал в нее.
— Кто? — прозвучал из-за двери тяжелый голос альфы, у Хатима даже пальцы на ногах поджались от ужаса.
— Ясмин ай Салах. Откройте дверь, мне надо поговорить, — Ясмин говорил четко, ясно, и его голос был хорошо слышен в ночи.
— Вы можете говорить и так, господин, — в голосе альфы было удивление. — Мы вас прекрасно слышим. Если вам плохо, мы пошлем за доктором, но выходить ночью вам нельзя.
— Кто говорит со мной? — не сдавался Ясмин. — Представьтесь!
— Аббас ад Дин и Казим ад Дин, господин, — раздалось из-за двери с некой заминкой.
— О, Аббас! — обрадовался Ясмин. — Хатим, ты должен его помнить! Это тот альфа, что помог тебе спуститься с омеговозки в оазисе! Помнишь его? — Хатим кивнул головой и вцепился на всякий случай в рукав абая омеги. — Аббас, пожалуйста, поговори с нами. Хатим боится, что Халиб проберется в гарем ночью незамеченный никем. Скажи, такое возможно?
— Нет, господин! — в голосе альфы звучало недоумение и, похоже, обида. — Двери в гарем охраняются и днем, и ночью. Внутрь могут войти только проверенные слуги. Новых слуг внутрь не пускают, только проверенных, хорошо известных людей. Кроме этого, могут прийти в гости другие омеги со своими слугами, или гости беты, но только по предварительной договоренности и опять-таки в сопровождении проверенных людей. В эту дверь могут войти только двое альф — господин Айюб и господин Салах. Больше никто! Мы отвечаем за это своей жизнью и честью!
— Слышишь, Хатим? — Ясмин прижал к себе омежку. — Наш покой охраняют и днем, и ночью! Халиб сюда никогда не попадет! На ночь двери дворца закрывают, днем входы охраняют альфы, они учуют постороннего альфу и внутрь не пустят. Гости альфы, которые приходят по делам, могут попасть только в приемную и ни шагу дальше! И то там их охраняют! Не бойся, маленький, тебя не дадут в обиду! Ну, как ты, успокоился?
— А они не уснут там? — почти прошептал омежка.
— Нет, Хатим. Мы не уснем. Я тебе обещаю, — в голосе Аббаса было столько тепла, как будто он говорил с маленьким перепуганным ребенком, которого надо уговорить, что чудовище под кроватью прогнали. — Спи спокойно, дитя, я не сомкну глаз, охраняя твой покой!