Салах, сжав кулаки, зарычал, когда охранник склонился к омежьей шее. Бедолага охранник и рад бы увернуться, но Ясмин держал его железной хваткой за волосы, схватив его за загривок, как жеребца. Альфа был уже не мальчик и понимал, что они, как полицейские, должны расследовать любое нарушение порядка. Он закрыл глаза и принюхался.
‒ Пахнет жасмином, зеленым чаем, каким-то лекарством, а еще, … еще к-карамелью!
Омега отпустил бычью шею охранника и стал разматывать шейлу, которая скрутилась от резкого движения и затянулась, как удавка.
‒ Поздравляю, господин! ‒ побледневший охранник низко поклонился омеге. Выпрямившись, он с сочувствием посмотрел на Салаха.
‒ Я-Ясмин, ‒ заикающийся Салах выглядел, как щенок, который сожрал в доме все тапки, а тут пришли гости. ‒ Ясмин, любимый… ‒ нет, похоже, щенок до тапок успел еще и описать ковер в гостиной и теперь не знал, как объяснить хозяину, что он очень сожалеет о своем проступке.
‒ Так ты говоришь, у нас будет альфа? ‒ Ясмин смотрел на него, как государь на карманника. Он прищурил глаза и бросил на Салаха самый холодный взгляд из собственной коллекции. ‒ Даже не смей ко мне приближаться. Видеть тебя не хочу!
Омега подобрал полы абая и бросился вверх по лестнице. Он помнил по записям Рона, что его комната находится на втором этаже справа от лестницы. Из дверей выглядывал сын. Хоть и казалось, что прошло полжизни, но на самом деле они переступили порог дома несколько минут назад. А тут такой «горячий» прием!
Дэйчи влетел в комнату к сыну и, упав на кровать, разрыдался. На него сегодня столько всего навалилось! И результаты анализов, нависшие над ним дамокловым мечом, и этот глупый мальчишка, который по недоразумению стал его мужем! И беременность, и завтрашняя защита! А он совершенно не готов встречаться с этими кривомордыми умниками из совета! Но больше всего жгла обида! За что Салах с ним так поступил? Он ведь никогда и ни на кого даже взгляда не бросил! И даже мыслей таких не имел! Рука, которой он ударил мужа, пульсировала тупой болью, похоже, он ее отбил! Интересно, Салах додумается лед приложить, чтоб щека не опухла? Ну, о чем он только думает?
Ясмин порыдал еще немного, жалея себя, а потом вдруг почувствовал, как сын, присев на кровать, гладит его по плечу.
‒ Папочка миленький, ну не плачь, ну не плачь, пожалуйста…
Омега оторвал опухшее лицо от подушки и шмыгнул носом. Рядом сидел его ребенок и тихо плакал от жалости к папе. У двери, как обычно сидел, Азиз и утирал зареванную мордашку. Оттуда же раздавалось тихое поскуливание, будто плакал маленький щенок.
‒ Это все из-за меня, ‒ каялся сын, ‒ если бы я его тогда не укусил, тебя бы в школу не вызвали! Прости меня, папочка! Я не думал, что все так получится!
Дэйчи притянул к себе сына и обнял крепко-крепко! Дорогой ты мой человечек! Такое даже в голову никому бы не пришло! Омега потискал немного сына, успокаиваясь, после рыданий дыхание еще не восстановилось, и из груди вырывались одни только всхлипы.
‒ Азиз, перестань там подвывать, это просто невыносимо! Лучше принеси попить!
‒ Это не я, господин, ‒ бета утер слезы на мордашке и принес стакан с водой и платок. Подождав, когда омега отопьет половину, со вздохом облегчения допил остаток и с видом заговорщика посмотрел на дверь, откуда раздавалось поскуливание. — Это господин Салах, так убивается бедняга под дверью, ‒ Азиз посмотрел на омегу и спросил. — Можно его позвать, чтобы он прощения попросил?
От осознания того, что Салах тоже мучается, в груди сразу стало легче.
‒ Вот еще! ‒ Ясмин поджал губы. — Принеси-ка лучше пижаму, я здесь буду спать. А этому чудовищу передай, что видеть его не хочу! ‒ когда бета уже подошел к двери, быстро добавил. — И передай ему, чтобы к щеке лед приложил, а то синяк будет!
Бета, просияв, с благодарностью посмотрел на Ясмина, будто тот пообещал ему мешок золота подарить, и скрылся за дверью. Лежать одетым на кровати было неудобно, да и больничные запахи радости не добавляли, от них грустные мысли продолжали кружить в голове, как снежинки. Ясмин встал с кровати и скрылся в ванной. Надо бы помыться с дороги. Азиз занес пижаму в ванную. Мысли вновь вернулись к тому, что ему сообщили врачи. По срокам выходило, что он забеременел раньше Сашши, в предыдущий приезд Салаха. Вот ведь и течки не было, да и ничего не почувствовал! Ясмин усмехнулся, представив, как у жада от удивления вытянется лицо!
А потом мысли вернулись к шур-шуру, к старению и коварному адвокату, который так ловко спровадил его на Сабах. И ведь угрожал, сволочь, и запугивал. Он ведь с самого начала знал, что так будет! Вот урод! И ведь мерзость такая, постоянно крутится возле Салаха! И супруга ему сосватал, и со студентами помог! Но то, как он вел себя в космопорту, полностью подтвердило догадки, что ни какой он не адвокат, а военный. Наверняка, из разведки! Ясмин сразу вспомнил, как тот хотел, чтобы он сообщал обо всем, что происходит на Сабахе! Только зачем это правительству? Зачем такие сложности?
Ясмин еще раз придирчиво осмотрел себя в зеркале – нет, никаких морщинок не наблюдалось, только зареванные глаза и опухший красный нос. Будем надеяться, что утром он будет выглядеть таким же, только без следов слез! Омега еще раз тяжело вздохнул и быстро помывшись, переоделся в пижаму. День был тяжелым, а завтрашний будет еще тяжелее. Надо отдохнуть. Все равно то, что можно было сделать, уже сделано. В комнате его дожидались Рон и Азиз, которые с тревогой глядели на него, ожидая его решения. Недолго думая, он отправил Азиза за ужином, Рона в душ, а сам решил прилечь на пару минут…
Когда Азиз принес поднос с ужином, а Рон в пижаме вышел из ванной, Ясмин уже крепко спал, трагично подняв брови и хмурясь во сне. Он что-то бормотал во сне, то ли объясняя кому-то, то ли жалуясь на что-то. Рон посмотрел на папу и принял взрослое решение. Сегодня он будет спать в комнате отца! О чем и сообщил тому, как только открыл дверь. Салах с облегчением вздохнул и поцеловал пасынка в лоб. Азиз оставил поднос на письменном столе Рона на случай, если господин проснется позже и захочет перекусить. Он ведь не найдет кухню в незнакомом доме, а Азиз будет спать этажом выше и не услышит его!
Салах закрыл дверь за Азизом и подошел к кровати. Он долго сидел на краю, не решаясь приблизиться. Он чувствовал себя не просто виноватым. Ему хотелось умереть от горя. Так унизить своего супруга? Он бы не поверил, что такое может случиться с ним! Как он мог сказать такое самому дорогому в его жизни человеку? Ясмин беременный! Такое чудо! У него будет сын! И не просто сын, а НАСЛЕДНИК! Каждый эмир мечтал о наследнике, как о чуде, как о благословлении Аллаха! А у него он уже есть, вернее будет!
Ясмин что-то жалобно пробормотал во сне и, похоже, позвал его. Салах, скользнув под покрывало, лег рядом. Я здесь, моя любовь, я рядом! Он поцеловал вспотевший висок омеги и опять почувствовал почти неуловимый запах другого альфы. Отец говорил, что только отец ребенка может определить, кого носит его супруг. Для всех остальных омега будет пахнуть карамелью. Но отец ребенка сможет уловить запах своего еще не рожденного малыша. Его сын пах чем-то хвойным, почти как Айюб, только немного слаще, как запах свежесрубленного дерева. Очень вкусно! Его СЫН! Сердце замирало от восторга и нежности. Салах прижал к себе супруга нежно и трепетно. Омега успокоился и, улыбнувшись, прижался к альфе и провалился в глубокий сон.
Утром, едва Ясмин открыл глаза, первое что он увидел, это было лицо Салаха. Альфа спал. Вокруг глаз лежали тени, на левой щеке виднелся отпечаток ладони. Все-таки он его вчера приложил от всей души! Любимый дурачок! Унюхал посторонний запах и приревновал! А если бы это был бы запах кого-нибудь из врачей? И доказывай потом, что ты не верблюд! Нет, как ни жалко дурашку, но проучить его надо! Чтобы в следующий раз думал головой, а не головкой! Чтобы понял, что иногда лучше думать, что говорить! Как бы ни хотелось зацеловать и простить, но карательные меры тут просто необходимы! Исключительно в воспитательных целях! Еще спасибо потом скажет за науку!
Ясмин уперся в сонного мужа ногами и руками и сбросил его с кровати. Только ноги мелькнули в воздухе! По еще сонному дому пронесся грохот, будто шкаф уронили! Над кроватью появились взлохмаченная макушка и очень виноватые глаза.
‒ Что это ты тут делаешь? ‒ деланно удивился омега. ‒ Я тебя еще не простил! Вон из комнаты!
И пальчиком указал на дверь. Салах сглотнул и вцепился в край простыни.
‒ Ясмин, не гони меня! Прости, я так виноват!
‒ Как это похоже на типично альфьи привычки! Сначала громко и прилюдно оскорбить, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах, а потом наедине тихо и нудно извиняться! Нет уж! Коль оскорбил прилюдно, так и прощение просить надо при всех! ‒ Ясмин, покусывая губы, всем своим видом показывал недовольство.
Но Салах быстрой змейкой проник на кровать и обнял любимого, самого дорогого. Ясмин сам не понял, как оказался прижат к кровати горячим телом мужа, а тот уже вылизывал шею и ухо, не забывая шептать о своей любви.