Глядя на мигающие зелёными маячки вертикальных ветрогенераторов неподалёку от купола главной теплицы, парень поёжился. Всё-таки мог бы поваляться в тёплой комнате минут на десять дольше. Несмотря на «умный» материал зимних курток, который немного изменял свою структуру, адаптируясь к внешним условиям, мороз всё равно предательски пробирался внутрь.
Ещё некоторое время Люк и Ален продолжали выяснять отношения на повышенных тонах, где громогласный голос отца отчаянно перебивался мальчишеским. Даже Лена — старшая сестра Марселя — попыталась урезонить разбушевавшегося главу семьи.
"Ох, дурдом..." — пронеслось у него в голове.
Перепалка явно вышла из-под контроля и уже не казалась забавной.
Входная дверь резко распахнулась, и Люк пулей вылетел из дома. Не глядя на брата, быстрым шагом двинулся в сторону выхода с фермы, где вот-вот должен был подъехать школьный автобус, на ходу застёгивая куртку. Сумка с учебным планшетом, наспех перекинутая через плечо, грозила соскользнуть, а шапка, надетая кое-как, только завершала картину утренней ссоры.
— Эй, парень, стой, — Марсель преградил ему путь, мягко удерживая за плечи.
— Ты как, братишка?
— Марс, пусти, я опаздываю! — дрожащим, срывающимся голосом ответил Люк, старательно вырываясь из рук старшего брата.
В такой мороз ещё слёз не хватало.
Марсель крепче сжал его плечи, давая понять, что тот не убежит. Мальчик обмяк, сверля взглядом землю.
— Люк… я знаю, что иногда… — он сделал акцент на этом слове, — …он перегибает палку. Но он любит тебя. Просто это не всегда очевидно.
Он понимал, что отец вышел из себя, и теперь ему точно придётся разбираться с ним. Ален, конечно, уважал старшего сына, но обсуждать с детьми, как ему их воспитывать, считал ненужным. С такими разговорами всегда было сложно, но эта ссора вышла за рамки — за ней нельзя было просто наблюдать.
Судя по воцарившейся тишине, где был слышен лишь вибрирующий гул ветрогенераторов, Лена уже разбиралась с отцом. У неё было больше шансов достучаться до него.
— Я знаю! Пусти, мне пора! — выпалил Люк, пряча переполненное обидой лицо.
— Есть ещё пара минут. Успокойся и не злись. Ты прав со своей стороны, и я тебя понимаю, даже во многом согласен. Но не забывай, что у каждого своя правда, и у отца тоже, каким бы невыносимым он ни был. Просто попробуй сдерживаться, даже если он кажется тебе абсолютно неправым. А с ним я тоже поговорю. Снова.
Люк молчал, не поднимая глаз.
В силу возраста он ещё не понимал, почему отец так суров.
Марсель жалел братишку: мама умерла, когда тому было всего пять лет, и Люк почти не помнил её. Хоть Ален и не был домашним тираном, суровая жизнь наложила отпечаток на его характер. Марсель с Леной, как могли, заботились о младшем, стараясь уберечь его от последствий тяжёлого детства без материнской ласки.
— Ты уже разговаривал… — продолжая изучать ботинки, буркнул Люк.
Марсель, заметив, что брат почти успокоился, развернул его голову, чтобы их взгляды наконец встретились.
Сейчас главное не дать ему вариться в обидах.
— Братишка, взрослые — те же дети. Они тоже не понимают с первого раза. И со второго, как правило, тоже. Он тебя не ненавидит. Дай ему шанс. — Марсель застегнул куртку Люка и мягко похлопал его по плечу.
В этот момент снова распахнулась дверь, и Ален, громко сопя и недовольно бурча под нос, вылетел из дома с той же скоростью, что и Люк. Выражение лица было такое, будто он изо всех сил сдерживался.
"Ох, Лена явно его не пожалела..."
Она умела разговаривать с ним так, что отец несколько дней ходил мрачнее тучи. Не потому, что злился — скорее, просто не находил аргументов для спора. А повысить голос на дочь не мог. К тому же, Лена была копией мамы в молодости.
Люк вздрогнул, и Марсель, убирая его с пути Алена, приобнял брата за плечи.
Отец не задержался рядом, а сразу двинул в сторону амбара. Там их с Марселем ждала куча отходов после сбора урожая в куполе с шампиньонами.
Очень кстати.
Физический труд проветривает голову, особенно после таких ссор.
— Мальчики, не забудьте про автобус, — на пороге появилась Лена, качая на руках почти годовалого сына. Она кивнула в сторону шоссе.