«Лучше об этом не думать. Вероятно, сколько угодно. Если у каждого такого демиурга найдутся мощные излучатели в спектре реликтового излучения, да если еще он подберет нужную последовательность встречных импульсов… да еще если гроза поможет… то эти персональные миры можно будет тиражировать, как копии «World of Warcraft». Знаешь такую игру?»
«Слышал, – вежливо отвечал я. – Но мы как-то больше играем в «Battle of Evermore». Там моделей больше».
«Как быстро меняется мир, – вздохнул Ингвар. – Я и забыл, что ты прибыл из будущего. Здесь у меня прогресс не так заметен. Хотя некоторые из моих… подданных… уже перестали бояться радиотелефонов».
Часть 9
«Как быстро меняется мир, – вздохнул Ингвар. – Я и забыл, что ты прибыл из будущего. Здесь у меня прогресс не так заметен. Хотя некоторые из моих… подданных… уже перестали бояться радиотелефонов».
Он вытащил из кармана и показал мне довольно потрепанную рацию, вроде тех, что используют охранники в супермаркетах.
«Вот. Не так давно доставили».
«А спикер тут не работает?»
«Спикер? Разве что в локальном режиме. На коротких волнах. Я мало кому даю такую возможность. Только самым проверенным».
«И много у вас тут людей?» – спросил я.
«Негусто, – улыбнулся Ингвар. – Мы застали эту страну малонаселенной. Можно было попасть и вовсе на безлюдье, но мы ведь не собирались отматывать пленку слишком далеко... Ну что тут могло быть раньше, после схода ледника? Тундра и тундра. Здесь, в одиннадцатом веке, гораздо интереснее. Местные сперва посчитали нас за могучих конунгов, приплывших сюда из заморских стран, а как бы и не из самого Асгарда… ты знаешь, что такое Асгард?»
«Ну, догадываюсь».
«Потом, когда мы заговорили с ними по-русски, они решили, что мы – вендские боги. Конечно, мы с Николаем выглядели божественно, – усмехнулся Ингвар. – Ведь мы запаслись множеством волшебных вещей, включая фонарики и зажигалки. Ну и генератор с ветряком, разумеется».
«А оружие?» – спросил я. Помимо воли, мне становилось все интереснее. Эта их игра получилась захватывающей.
«Конечно, мы захватили с собой кое-что. Но стрелять не пришлось. Здешние жители простодушны и доверчивы. Они всю жизнь прятались по лесам от шведов, потому что те забирали у них детей в рабство; еще бегали от новгородских тиунов – не хотели платить дань какому-то Боривою… Так звался тамошний посадник, еще до нынешнего… Это бедный народ, дремучий, но по-своему милый. Ну, да мы тут навели некоторый порядок. Утвердили власть. Видишь, даже внедрили свой пантеон. Николай был сторонником единобожия, но мне это показалось нефункциональным…»
Рация в его кармане вдруг запиликала. Он поднес аппарат к уху, прислушался, произнес несколько слов на неизвестном языке, затем продолжил по-русски, но тоже непонятно:
«Да, Корби. Десять кун. Выправим виру, и довольно с них».
Закончив разговор, он обернулся ко мне:
«Кто бы мог подумать: тоже научились уклоняться от налогов».
«А домой вам не хочется?» – спросил я и тут же пожалел, что спросил.
«Мне и здесь не скучно, – как-то слишком ровно ответил Ингвар. – Видишь ли, пока я здесь, я практически всемогущ. Но кто знает: возможно, если я покину Ингрию, все это рухнет. Перестанет существовать. Поэтому ты отчасти прав: весь этот мир – мое творение… и моя иллюзия».
Тут он умолк, вздохнул и закончил:
«У меня есть предположение, что эта иллюзия рано или поздно развеется, Ники. Вот только я не знаю, как это произойдет и когда».
«А как же мой отец? – не вытерпел я. – Ведь он возвратился домой – тогда, давно?»
Ингвар неловко переступил с ноги на ногу, затем снова оперся на свой посох. Я только сейчас понял, что ему тяжело стоять и разговаривать со мной так долго. Не слишком-то он всемогущ, подумал я, раз с палочкой ходит.
«Да, Ники. Твой отец вернулся, – произнес Ингвар, помолчав. – К тому же нам двоим здесь было тесно… Но у него неплохо идут дела, так ведь?»
«Ну, у него свой бизнес, – сказал я. – Что в этом плохого?»
«Пожалуй, ничего плохого. Все только хорошее. У него всегда все получалось».
«А у вас?» – зачем-то спросил я.